СТИХ ФЕЛИКСА ЧЕЧИКА
Она беременна на пятом ,
коварном месяце, сама
в том, что случилось, виновата,
влюбившаяся без ума.
Плевать, что люди смотрят косо
на округлившийся живот,
и рвота – признак токсикоза –
её страданья выдаёт.
Но по ночам, когда не слышно
пустопорожних голосов,
вдвоём с ребёнком – третий лишний –
они беседуют без слов:
о бесполезности искусства,
о неуютности Земли,
о Рерихе и Заратустре,
о Баратынском и Дали.
Он всё на свете понимает,
не осуждает, не клянёт
и в знак согласия кивает
и быстрой ножкой ножку бьёт.
***
МОЯ ПАРОДИЯ
Зародыш – просто топотун.
Выделывает ножкой па.
Танцует, будто балерун
в Большом театре пол долбя.
Не по годам зародыш крут:
и в телепатии замечен –
иные даже не поймут,
о чём ведёт он мыслью речи.
Он той, что матерью не стала
ещё, рассказывает сам
(мышленье интеллектуала –
прогресс ума не по годам)
о том, как взрыв придал Вселенной
её беспроигрышный вид
и как искусство полноценно
умами барышень рулит.
Во чреве кто такой умнющий?
Альберт Эйнштейн? Вильям Шекспир?
Или надежды подающий
Ньюто́н, всех физиков кумир?
Карл Гаусс или же да Винчи,
что Леонардо звался встарь –
все имена сошлись, как в клинче.
Ай-кью у всех – златой алтарь.
Коперник, Тесла или Лейбниц?
Быть может, Гёте? Галилей?
Имён великих – что поленниц.
И ни один не прохиндей.
Сложна задача у мамашки:
как гения, что в животе,
назвать, чтоб не было промашки,
чтоб не сверчком жил на шесте?
ВАРИАНТ:
чтоб жизнь прожил не в нищете?