В своем романе "Приговор и убийство" писатель-фронтовик Виктор Астафьев написал о советской системе правосудия и людях, которые ей служили:
"Когда началась борьба за создание нового человека, советское общество отклонилось от пути, по которому должен идти человек, и повернуло туда, где пасутся стада. За короткий промежуток времени был достигнут небывалый репродуктивный успех, и образ советского учителя, советского врача и советского партийного функционера стал узнаваемым. В этом контексте, чем больше человек похож на стадо, чем безмозглее, хрупче и жесточе его натура, тем больше он подходит для справедливого наказания (Виктор Астафьев, "Оклеветанные и убитые").
И хотя современные исторические аргументы могут защитить и оправдать сталинский гнет, голод и массовый терроризм, есть некоторые известные факты, которые могут шокировать любого разумного человека.
Но самое страшное в "начинающемся родительстве" - это то, что дети начинают осуждать своих родителей. Пример Павлика Морозова остается спорным. Его имя стало прозвищем. Павлик осудил своего отца. Зачастую это все, что мы о нем знаем. Но в этой истории есть много подводных камней. Павлик не ладил со своим отцом, который жестоко обращался с детьми и матерью Павлика, а затем ушел из семьи. Поэтому дело Морозова можно считать весьма спорным.
Более того, многие пионеры решили последовать примеру Павлика. Они осуждали своих родителей. Они обвинили их в воровстве, хотя их родители украли "общую сельскохозяйственную собственность", чтобы спасти тех же детей от голодной смерти и накормить их. Примечателен случай с Проней Колыбиной.
Проня вступила в комсомол в 1928 году и была одной из первых в своей деревне. Окончив четыре класса, она пошла работать в Рудницкую школу, где вскоре стала директором первого класса.
Мы знали героизм пионеров, которые не жалели средств для разоблачения классового врага, и твердо усвоили, что "коллективная сельскохозяйственная собственность священна и неприкосновенна". Как и эти герои, я долго не решался сказать матери, что она ворует хлеб в колхозе ("Комсомолец Севера", 29 июня 1934 г.).
Проня жила с матерью. Когда она возвращалась домой из школы, она шла с ней рубить дрова. Ее мать говорила, что "ключи от нашей шкатулки были как ключи от общего фермерского сарая. Моя мать сама работала сторожем и пробовала ключи. Один из них пригодился.
Через некоторое время мама пошла за сеном. Она призналась сыну, что три раза ходила в амбар и принесла оттуда несколько мешков ржи, которую обменяла на сено и овец. После этого случая Проня решила заявить на свою мать:
"Когда я пришла в школу, я все рассказала школьному психологу, госпоже Хользаковой.
Вечером меня допрашивал милиционер Кузнецов. Я рассказала ему все. На следующий выходной день я вернулся домой. (Там же).
Сам пионер был вознагражден отдыхом в лагере "Артек". Очевидно, что мать действительно совершила кражу. Но сам факт того, что сын заявил о пропаже матери сегодня, пугает. Но мать отделалась легким испугом и была наказана только общественными работами.
Многим другим повезло гораздо меньше. Закон о трех пунктах 1932 года ввел суровые наказания и даже смертную казнь. Даже за удаление "нескольких фунтов" из линии. Отсюда и название закона от 7 августа 1932 года.
Даже советские власти позже признали, что допустили "ошибки" при его реализации.
20 июля 1936 года Генеральный прокурор СССР Вышинский прекратил расследование дел по этому закону. Он расследовал в общей сложности 115 553 дела. Из них 24 007 (21%) были оставлены без изменений, а 91 546 (79%) были признаны неправильно примененными, и эти случаи были переданы в другие статьи для пересмотра. В общей сложности 37 425 дел (32% от общего числа рассмотренных дел) были прекращены (ср: Доклад Генерального прокурора Советского Союза А. Да. A. А.А. Вышинский - Сталину, М.И. Калинину, В.В. М. Молотова о выполнении постановлений ЦК и ЦКК КПЮ от 16 января 1936 г.).
Однако все это уже не могло остановить колеса угнетения. Затем наступил печально известный 1937 год, и сегодня очевидно, насколько абсурдны многие из этих дел. В случае с Глухой ЧК целая группа Глухих ЧК была расстреляна в Ленинграде за шпионаж. Блестящий летчик Павел Рычагов был расстрелян без суда и следствия. По личному приказу Берии жена Рычагова, Мария Нестеренко, также была расстреляна без суда и следствия.