Предыдущий рассказ
На английское название французский архитектор согласился не сразу. На Генеральном плане Монферрана написано "Готическое здание воксала", то есть с определенной отсылкой к английскому прототипу, и на гравюре Плюшара также указано Вокс холл, хотя на плане Шуберта фигурирует «Франц. трактир».
Однако на проекте здания в двух вариантах, который, судя по всему, появился ранее составления Генерального плана, Монферран написал Гингетта. И далее следует такой текст: «Это заведение, как и то, что находится в Париже на Елисейских Полях, имеет на первом этаже большой бальный зал в центре здания». Название Гингетта было по понятным причинам более близко французу Монферрану. Под этим словом понималась сельская таверна, которая, как правило, располагалась за пределами Парижа, например на Монмартре, в Бельвиле и других близлежащих деревнях. Удаленность от города позволяла владельцам подобных заведений держать цены более низкими, чем в городе. Именно туда отправлялись парижане для танцев по выходным дням. Но в России, которая адаптировала множество французских слов, слово Гингетта не привилось. В отличие от слова Вокс холл, которое было известно, по крайней мере, с последней четверти XVIII века.
Следуя записке Плюшара, наказывавшей найти образец для ресторана в Париже, Монферран, возможно, использовал в качестве прототипа Колизей, построенный на Елисейских Полях в 1769–1771 годах по проекту архитектора Луи-Дени Лекамю.
Это было одно из множества французских подражаний лондонской Ротонде в XVIII веке. Грандиозный комплекс включал в себя бассейн и множество помещений. Центральная часть, с круглым залом в центре и примыкающими прямоугольными флигелями предвосхищает екатерингофский Воксал. В любом случае, Петербург получил воксал через Францию.
Трактовка Ротонды Монферраном (если он был автором фасада) оказалась весьма оригинальной. Ротонда в Вокс холл находилась внутри других построек и не имела фасада. Парижская ротонда — Колизей — находилась в глубине раскрытого в сторону улицы участка; на нее выходили открытые галереи с колоннами коринфского ордера, которые создавали прямоугольный в плане двор и фланкировали центральное помещение. Новшество екатерингофской ротонды — готический фасад. Садовый фасад, благодаря многочисленным окнам и фактическому отсутствию стен, давал эффект слияния внутреннего и внешнего пространства, что было важно для летнего здания. «Это заведение, — сообщал Монферран, — предназначенное быть, так сказать, местом встреч в праздничные дни для жителей С.‑Петербурга определенного социального положения, должно в то же время служить украшением Екатерингофского парка. Поэтому в смысле архитектуры был выбран готический стиль и легкий тип постройки». Судя по всему, впечатления посетителей Воксала, столкнувшихся с дематериализацией фасада («композиция… насквозь пронизана пространством», были очень сильными, сравнимыми с эмоциями от средневекового собора. В XVIII веке форма ротонды неоднократно использовалась для культовых и музейных построек (в частности, Музей Пио-Клементино),
но в XIX веке, возможно, впервые в европейской архитектуре, ротонда стала готической. Это удовлетворило желание Милорадовича в необыкновенном здании. Прием Монферрана был использован его учеником, Штакеншнейдером, в павловском воксале.
Архитектурное решение Монферрана привело в замешательство зрителей, пожелавших найти для Воксала стилистическое определение. Б. Федоров, не имевший, казалось, затруднений с Львиным павильоном (для него это было также просто готическое строение), не смог найти однозначного определения: «Воксал, здание необыкновенной архитектуры, подходящей к готической, и отчасти напоминающей вкус аравитян и роскошь Востока». А вот Ф. Булгарин, «продвинутый» зритель екатерингофских построек, Ферму, Львиный павильон и Воксал твердо именовал «готико-арабскими», вероятно, под влиянием господствовавшей тогда теории об арабском происхождении готики.
* * *
Наводнение 1824 года, вероятно, воспрепятствовало исполнению еще одного, возможно, самого главного, замысла парка. Здесь нужно напомнить о еще одном посту вездесущего генерала — он был членом театрального комитета. Ф.Ф. Вигель приводит версию создания парка: «Он захотел иметь свой парк ау серф и давно брошенный Екатерингофский лесок избрал местом своих увеселительных занятий. На украшение его вытребовал он у города более миллиона рублей, для молодых актрис и воспитанниц кругом велел нанять дачки, и в выстроенном зале, под именем воксала, начал (разумеется, не на свой счет) давать балы, на которых плясали перед ним одалиски, баядерки и алме, и он по прихоти бросал им свой платок». Вот что на эту тему пишет в своих «Записках» П.А. Каратыгина (речь идет о 14 декабря 1825 года): «Наступило утро рокового дня… В этот день был именинник наш директор Аполлон Алексеевич Майков, который хотел справлять свои именины у дочерей своих Азаривичевых, живших с матерью в казенной квартире в доме Голлидея на втором этаже. Над ними была квартира Катерины Телешовой, с которой граф Милорадович был в коротких отношениях. Часов в десять с половиной графская карета… подъехала к крыльцу со двора, и Милорадович… пошел по обыкновению прежде наверх к Телешовой.
Аполлон Майков, человек, за которого просил Милорадович на смертном одре, стал директором театров в 1821 году. Однако в действительности они подчинялись князю А.А. Шаховскому. Родство с ним, а также покровительство Милорадовича позволило Телешовой выделиться и рано начать выступать на сцене. Выпуск ее курса, первоначально назначенный на Великий пост 1823 года, был перенесен на 1 марта 1824 года. Приурочен к открытию Екатерингофа? Тем временем под шум строительства в 1823 году на одной из дач вблизи парка была устроена летняя школа для актрис, которых, судя по гравюре Гампельна, туда часто вывозили, и они были в центре внимания «любителей театра». Обстоятельства пребывания воспитанниц описаны в мемуарах Р.М. Зотова, которые используют как индульгенцию для генерала (в частности, А. Бондаренко).
Никаких свидетельств вечеров в екатерингофском Воксале за 1824– 1825 годы найти пока не удалось, как невозможно установить, танцевала ли Екатерина Телешова в Воксале, который не был завершен к 1 мая 1824 года. Однако можно предположить, что пятой, а возможно, и главной, и самой простой причиной проекта Милорадовича была забота об устройстве новой сценической площадки для Екатерины Телешовой, его неофициальной супруги и воспитанницы Императорского театрального училища, приезжавшей в Екатерингоф на «стажировку». И если поверить в самые фантастические планы, то выражение «Екатерина III» могло появиться в петербургском свете еще до княжны Долгоруковой,вписав новый персонаж в ряд головокружительных карьер Екатерин в русской истории. И это есть шестое послание генерала.
* * *
Мы видим в проекте «Екатерингоф» Милорадовича и Монферрана желание угодить всем и вся, что отчасти было связано с всесословностью гуляния. Замысел амбивалентен: поправленный дворец демонстрировал незыблемость самодержавия (кстати, мы видим здесь формулу «самодержавие и народность», что должно было понравиться великому князю Николаю Павловичу, при правлении которого эта формула была оформлена). «Русский отдел» (в котором не хватало только церкви, но именно к Екатерингофу относится первый русско-византийский опыт К. Тона, 1826),
предназначенный для низшего сословия, отражал вместе с тем свойственные XIX веку поиски национальной самоидентификации: в Екатерингофе Россия впервые представлена через образ крестьянских изб. Основой для выработки нового национального стиля еще в XVIII веке стала готическая архитектура — как некая всеевропейская древность. Екатерингоф следует считать порталом в «русскую готику» XIX столетия. Аналогичные процессы происходили в Германии, Англии и Франции, причем в каждой стране был собственный сценарий. Роман В. Гюго «Собор Парижской богоматери» и коронация Карла X в 1825 году дали старт неоготике во Франции. После пожара лондонского Парламента в 1834 году произошла (очередная) реабилитация готики в Англии. В 1842 году началась достройка Кельнского собора, что оформило неоготическое движение в Германии перед ее объединением.
Монферран не овладел «языком Баженова», да и, определенно, не хотел ему учиться. Но его энциклопедические познания в стилях оказались нужны Милорадовичу для демонстрации культуры терпимости. Именно в Екатерингофе готика (новая) и национальный стиль разошлись в разных направлениях. Мысленная ось, разделившая парк на западную (западную) и восточную (русскую) части, послужила водоразделом между архитектурой, ориентированной на европейские источники, и зодчеством а ля рюс. Заменой «русской готики» Баженова стала изба, а «русская готика» XIX века более не имела реальных, или мнимых, декоративных элементов из деревянного зодчества. А. Менелас, А. Брюллов, Н. Бенуа, М. Быковский и другие создали индивидуальные (авторские) варианты интерпретации средневековой архитектуры. «Русский стиль», по понятным причинам, развивался прежде всего в церковном строительстве. Порожденное избами Росси и Монферрана, его крестьянское направление осталось все же на периферии движения.
Поверить в замысел Милорадовича отравить «всех наличных Романовых», как полагает В. Брюханов, трудно. Легче поверить в то, что созданием Екатерингофа генерал прокладывал путь к своему личному успеху. Вслед за Орловыми и Потемкиным, инициировавшими Ходынку и Царицыно, Милорадович жаждал конвертировать свою воинскую славу в дворцовый успех. Вместе с тем ревность монарха к парковому предприятию Милорадовича вызвала к жизни Александрию (Александрахоф) на Петергофской дороге, подобно тому, как ревность к Алупке М. Воронцова стала причиной появления проекта Ореанда. Наконец, в пику Милорадовичу император вскоре после подавления восстания декабристов хотел построить Готическую башню на Елагином острове (проект архитектора Х. Мейера был Высочайше утвержден 21 марта 1827 года, но не был реализован). А успех екатерингофского Воксала (правда, скорее угадываемый, чем подтвержденный фактами) повлиял на появление павловского воксала Герстнера и закрепление в русском языке слова «вокзал». В то же время Екатерингоф — это единственный в России пример «парка у монумента», призванного пропагандировать Триумфальную арку, находящуюся на удалении от центра.
Полный текст: С. О. Кузнецов. Гвардии парк.
http://artstudies.sias.ru/upload/isk_2017_1_114-161_kuznetsov.pdf