Отдых был приятным и беззаботным. Ничего не предвещало ничего. Мы устроились в кафе и заказали пиццу «Четверо в туза». Лера закрыла глаза и засмеялась, очевидно она вспомнила какой-то забавный случай из детства. А Илья наморщил лоб и поправил очки:
— Кто заказал? Не мы. Да у нас и денег на неё нет. Что это за херня? Пицца? Пиццеррито? Пицата? Зачем она нужна? И почему у неё такой глупое название? Кто были эти четверо счастливчиков? - бледная официантка уже не знала куда ей деваться. Она переминалась с ноги на ногу, на холодном кафельном полу, с остывающей пиццей в руках.
— Чтобы съесть наверно, — сказал я и потупил глаза в стол. — Очень уж кушать хочется. - А назвали её так в честь знаменательного события в итальянском суде…
— Правильно, чтобы съесть! Не нюхать же - Перебила меня Лера, зная что я могу так продолжать бесконечно. Когда-то в детстве я просмотрел более тысячи итальянских порно фильмов о суде и балете и мог разговаривать на эту тему часами. Только портвейн мог меня утихомирить, но портвейна, как назло, не было в меню. - Хотя такую пиццу можно занюхивать в себя и будет очень даже ничего.
Лера стала поглаживать свой живот. Видно было, что в сфере её интересов вопрос ночного обжора так и остался неразрешимым. Но она хотя бы не выражала неприязни к людям в целом и в частности к шепоткам, исходящим от людей или еды. А от пиццы явно попахивало чем-то таким дурманящим и болотным.
— Что, кто-то такое ест? Кто? - Грустно спросил Илья, заправляя очки в трусы. И Лера пожала плечами и сделала жест рукой, обозначающий «Не знаю». Илья повторил ее жест, только немного пошло загнув мизинец на левой руке. В глазах у него было отчаяние, и Лере стало его немного жаль. Но чувство голода было сильнее сострадания. Она заметила на его руке татуировку - слова на непонятном языке, жирно выделенные красной краской. Но не предала этому особого внимания.
— Ну что ты начинаешь, нормальная еда, правда немного подгоревшая. Может и не наедимся, зато нанюхаемся этих твоих…
— Шепотков, - уточнил я, задумчиво сплёвывая на пол кусок гудрона, который тайком пронёс в кафе. Хотя со своим было нельзя, но голод не тётька, он старый еврей, которому вечно нужно было платить проценты по ссуде.
— Да, именно их. Девушка, ставьте её сюда, - обратилась Лера к собиравшейся провалиться сквозь землю официантка. Которая с облегчением бросила расплывающуюся пиццу на стол и быстро убежала на кухню, шлёпая по кафелю босыми пятками.
Мы втроём закатали рукава и набросились на зловонные куски пиццы. Брызги плавленого теста и грибов весело разлетались по стенам и потолку. Каждый думал о своём, глядя на эти брызги. И каждый находил свой смысл в шепотках, доносившихся из кусков разлагавшейся пиццы.
Илья слышал тихое потрескивание моторов межзвёздных крейсеров, готовых к старту в далёкие космические экспедиции. Лера слышала плеск волн и запах морской воды. А я… я по-началу не мог оторвать свой взгляд от наглой полосатой мухи, пристроившейся на край моего куска пиццы и нагло евшей заплесневевшую оливку. Но потом я услышал странную историю, которую, казалось, она бормотала сама себе под нос:
«И всё началось сызнова. Жизнь обновлялась и всё возвращалось на круги своя. И опять стали меняться времена года. Разлились реки, запуржило, и стали заметны в лесу чьи-то звериные следы — это пошла по ручью стая волков. Вчетвером они искали свою добычу. Туза, с которым они смогли бы разыграть свой главный козырь. В этом было их предназначение и это же предвещало им скорую гибель. Ибо всё, что началось однажды, когда-нибудь да кончится...»
— Но им не достанется ни кусочка пиццы «Четверо в туза», -подумал я, сплёвывая на скатерть осколки окаменелого халапеньо.
— Да что это что вообще за пицца такая? - воскликнул Илья, вскакивая с места. - Оно вроде даже не кусок пирога с мясом и овощами, а чёрти что. Это что-то вроде тухлой котлеты для мёртвого пса! А как его едят? - он взял горсть плохо пахнущих ракушек и положил их за пазуху Лере, которая даже не прервалась от трапезы. Так сильной ей хотелось есть. Потом Илья принялся расчёсывать татуировку со странной надписью на руке, которая стала мерцать странным красноватым светом.
—Ну, как, сначала надкусывают корочку, - начал было я, глядя на эту надпись- и… - голова моя закружилась и я понял, что могу потерять сознание. Но в чувство меня привёл резкий возглас Леры.
— Ай! Ой! - вскричала она. - Что такое? Это кто? Чего это он у тебя на столе делает? - спросила она глядя за мою спину. Я обернулся и увидел там то, чего не должен был увидеть в данный момент.
Там сидел волк и изображал оперную певицу, которой на шею накинули скатерть. Это был один из четырёх волков, историю про которого поведала мне полосатая муха. Он явно был не трезв и, к тому же, чем-то обеспокоен. Она закинул ногу на ногу и водил пустой вилкой по воздуху. Через пару минут созерцания странного зверя я пришёл в себя и принялся искать муху, чтобы задать ей несколько вопросов.
А муха, тем временем, переваривая мою оливку, упала в стакан с ледяным кофе, где и лежала всё это время, тихонько похрапывая. Её запуржило в зюзю от болотных шепотков пиццы. От увиденного, меня чуть не стошнило. Из последних сил я попытался сесть на своё место, но не удержался и потерял равновесие. Моё лицо будто в замедленной съёмке приближалось к зловонному пятну пиццы, покрывавшему скатерть.
Последнее что пронеслось у меня в голове, была ещё одна не менее странная история, которую я услышал…