Хороша наука физика, только жизнь коротка. Так говаривал Игорь Курчатов. Покорителю атомной энергии исполнилось 120 лет. Добрая четверть его жизни связана с Крымом.
ДЕЛАЙТЕ ГЛАВНОЕ
Судьба учёного прошла сквозь горнило всех социальных потрясений, терзавших страну: революция, Первая мировая, Гражданская и Великая Отечественная войны, «холодное противостояние» супердержав. Жёсткие условия оттачивали и без того острый ум, способствовали формированию непреложного правила: «Делайте в работе только самое главное. Иначе второстепенное, хотя и нужное, отнимет все силы, и до главного так и не доберётесь».
Выдающийся физик-ядерщик «менял имена и менял города», как требовали того условия секретности. Но в самые важные периоды жизни Курчатова – ученичество, создание семьи, профессиональное становление, защита Отечества – на помощь приходил Крым: дарил веру, заряжал надеждой, вселял любовь, наделял мудростью. В Симферополе прошли годы гимназические и студенческие, Феодосия вдохновила на первые научные статьи, в осаждённом фашистами Севастополе он спасал корабли от вражеских мин-ловушек, в Большой Ялте – отдыхал.
ПРИ ОТЛИЧНОМ ПОВЕДЕНИИ
Семья Курчатовых переехала в Крым из Уфимской губернии в 1912 году в силу суровой необходимости: у дочери открылась чахотка, и врачи настоятельно рекомендовали сменить климат. Доходы отца (он был землемером, по-нынешнему – кадастровым инженером) позволяли определить сына в лучшее учебное заведение Симферополя – казённую гимназию.
Учился мальчишка с удовольствием. По всем предметам оценки были отличные, но положенную золотую медаль Игорю так и не вручили: награда затерялась в великой смуте, охватившей страну. Семья бедствовала, и юноша брался за любую деятельность, приносившую хоть какие-то деньги. Репетиторствовал, расклеивал объявления (бетонные тумбы, ещё сохранившиеся в старой части Симферополя, наверняка помнят прикосновения рук будущего академика), пилил дрова. Но учёбу не оставлял, даже наоборот: дополнительно поступил в вечернюю ремесленную школу и приобрёл профессию слесаря. Благодаря ей нашёл первую официальную работу – на литейно-механическом заводе Тиссена (ныне – завод «Фиолент»).
МОЛОДОЙ, ДА РАННИЙ
Осенью 1920 года Курчатов поступил на физико-математический факультет недавно созданного Таврического университета. На полуострове только-только укоренилась советская власть, царила разруха, материальная база была никудышная, но тяга к знаниям оказалось сильнее бытовых трудностей. Да и юность брала своё: Игорь появлялся на занятиях в самодельных постолах, в простецких брюках, но при этом – в модной рубашке-толстовке, подпоясанной красным шнуром с кистями.
Высокий, худой, с «персиковым» цветом лица и непокорным вихром чёрных волос, «буйный Гарька», как прозвали его одногруппники, излучал оптимизм. Устроился препаратором в физическую лабораторию, что давало не только дополнительный хлебный паёк, но и возможность больше работать на аппаратуре, а значит – глубже осваивать любимый предмет. «Устали? Курите, спать не захочется», – подтрунивает он над ребятами, изнемогавшими под грузом формул. «Сталь закалялась» именно так: из студенческой группы, где учился Курчатов, вышли шесть профессоров и два академика.
МЫ – ЗВЁЗДНОЕ ЭХО
«Откуда берётся энергия звёзд?», – задаётся вопросом юный исследователь. Однако его занимают не только занятия в университете и забота о хлебе насущном. Тяготы жизни отступают перед влюблённостью. Волна чувств захватила и нашего героя. Его близкой подругой стала Вера Тагеева. Ребята учатся на одном факультете и проводят вместе всё свободное время. «В Симферополе мы гуляли по каким-то холмам и скалам», – вспоминает Вера. Вскоре она уехала в родной Петроград, и общение продолжилось в письмах.
Романтически настроенные молодые люди называют друг друга звёздными именами: Капелла и Орион. Наблюдательная девушка отмечает черты Игоря, формирующие его личность: «милый энтузиаст» проявляет интерес к метафизике и теологии, изучает Шопенгауэра, и всё сильнее звучит в его душе «поэтическая струнка».
Надо полагать, что стремление «Ориона» к «Капелле» потянуло юношу из Крыма в Северную столицу, открывавшую ему новые дали.
ВЕРНАЯ И ЛЮБИМАЯ
В Симферополе Курчатов познакомился с будущей женой. Марина Синельникова, сестра его однокашника Кирилла, была девушкой строгих нравов. Свадьбу сыграли только в 1927 году, когда Игорь уже прочно встал на ноги, трудился в Ленинградском физико-техническом институте (ЛФТИ) Академии наук СССР.
Марина Дмитриевна не знала, какие проблемы приходится решать её мужу, но в полной мере сознавала и значимость работы, и тяжесть ответственности, лежащих на плечах Игоря Васильевича. 33 года прожили они душа в душу. Супруг был поглощён наукой, а «верная и любимая жёнка» старалась сделать его жизнь цельной, наполненной и одухотворённой.
Характерна дневниковая запись Курчатова от 26 мая 1941-го: «После конференции в театр – и на свежий воздух». На этот раз поехали в Гаспру, в санаторий «Комиссии содействия учёным», размещённый в фешенебельном дворце. Здесь и застала их весть о Великой Отечественной войне.
СРОЧНОЕ СПЕЦЗАДАНИЕ
В начале августа группа физтеховцев прибыла в Севастополь для выполнения «весьма срочного спецзадания». Речь шла о противоминной защите кораблей. Фашисты применили новый тип мин: они взрывались под действием магнитного поля стального корпуса.
Метод, придуманный в ЛФТИ, оказался прост, как всё гениальное: вдоль бортов укладывался кабель, по которому пропускали сильный электроток. Металл перемагничивался, и мина «не видела» свою жертву.
Курчатов провёл в осаждённом городе три месяца. «Кое в чём был полезен делу обороны», – скромно сообщает он супруге. И – неисправимый романтик! – добавляет: «Всё больше тянет к морю. После войны думаю трудиться на флоте: спокойно и хорошо».
Автор оригинальной разработки получил Сталинскую премию и орден Трудового Красного Знамени. Но особо гордился Курчатов медалью «За оборону Севастополя». И не расставался с тельняшкой – символом принадлежности к морскому братству.
ДОМ ДЛЯ ГЕРОЯ
«В современной войне сражаются не только танки, но и научные лаборатории», – говаривал Курчатов. И подтвердил эту мысль делом: под его руководством в 1942 году возобновились работы по изучению и применению атомной энергии. Спустя всего лишь семь лет состоялись успешные испытания нового оружия.
«Командующий ядерным фронтом» получил высшие награды СССР: звание Героя Социалистического Труда и Сталинскую премию. А также дачу в Крыму – полуразрушенные строения на крутом склоне в Мисхоре. Через несколько лет вырос скромный коттедж: на первом этаже гостиная и кухня, на втором – кабинет и спальня. Обращённую к морю веранду затеняет могучий гималайский кедр, посаженный ещё в начале XX века. Рядом Игорь Васильевич посадил миндаль. Каждую весну дерево цветёт в память о хозяине.
Недавно здесь открыли культурно-просветительский центр для артековцев: развёрнута экспозиция, рассказывающая о деятельности в «почти фантастической области», воссоздана обстановка кабинета академика.
ИСТОЧНИК ВДОХНОВЕНИЯ
Напряжённейшая работа и колоссальная ответственность изрядно подточили здоровье, и когда «ядерный щит» был готов, Курчатов немедленно отправился в отпуск. Санаторий «Нижняя Ореанда» близ Ялты пришёлся ему по душе. Оценив отдых у моря, любознательный моложавый бородач стал приглядываться к окружающим здравницу горам, интересоваться их названиями. И в один прекрасный день объявил за завтраком, что приглашает всех желающих составить ему компанию в изучении массива Ай-Никола, предупредив: «Толстякам брать харчи запрещается, терять вес в пути разрешается».
Участники похода удивлялись и восторгались: Игорь Васильевич разведал нетрудный и очень живописный подъём на вершину. Уже после смерти первопроходца, когда его имя рассекретили, Ялтинский горсовет постановил назвать тропу именем Курчатова. У начала маршрута укрепили мемориальную доску с барельефом учёного и его словами: «Горные прогулки – это вдохновение для творческой работы, которое я всегда испытывал, поднимаясь к вершине Ай-Николы». Бронзовую плиту украли в лихие 90-е, но недавно общественники установили новую, в мраморе.
Михаил СЕМЁНОВ