В Петербурге сейчас обсуждают страшную трагедию – в одну из первых морозных ночей этого года на улице насмерть замерз бездомный. Первоначальные возмущение и ужас в обсуждениях постепенно, как это нередко бывает, сменили тональность – выяснилось, что этого бездомного хорошо знали жители окрестных домов, не раз помогали ему с едой и вещами, а когда наступили морозы, предлагали помочь добраться до приюта. Но мужчина постоянно отказывался и явно был категорически против ночлежки даже в самое холодное время года.
Как выглядит со стороны эта изменившаяся тональность обсуждения? Да, именно – как попытки хотя бы немного уменьшить собственное чувство вины за то, что не смогли спасти человека и предотвратить несчастье. Ведь человеку хотели помочь, но он отказался от помощи – не забирать же его было в приют насильно? Ведь это право человека, это его свобода, его выбор – как можно их ограничивать и лишать его возможности самому распоряжаться своей жизнью? К тому же, как тут же вспомнили отдельные участники дискуссии, бездомные бывают чрезмерно агрессивными и на предложение о помощи иногда отвечают бранью и рукоприкладством.
И все это обсуждение, как мне кажется, является частью неимоверно сложной проблемы – где кончается собственный выбор и ответственность человека за свою жизнь и начинается выбор и ответственность за его жизнь у других людей. То есть это проблема дееспособности – если вы видите, к примеру, человека, лежащего на улице без сознания, вам же не приходит в голову, что это был такой его выбор, что он сейчас придет в себя и сам с собой разберется? Нет, конечно – вы вызываете скорую, сами везете человека в больницу или просите других прохожих помочь, словом, немедленно начинаете вмешиваться в жизнь этого человека без его на это воли и согласия.
Но если человек в сознании, может говорить и отказаться от вашей помощи, его дееспособность как будто бы сразу к нему возвращается, и он снова берет на себя ответственность за свою жизнь. Но всегда ли сознание и связная речь являются признаками такой дееспособности и ответственности? Вот, например, известная журналистка и фотограф Виктория Ивлева, про которую я уже писала, считает, что нет, не всегда.
И она сама всегда старается помочь людям, которые по тем или иным причинам оказываются на морозе, даже если они явно пьяны или от них плохо пахнет – пытается отвести их в возможное теплое место, напоить горячим чаем или вызывает скорую. Все это она делает, даже если человек категорически от любой помощи отказывается – никакие его аргументы не оказываются для нее сильнее того факта, что человек остается в одиночестве на холоде и может умереть.
Наш мир и наша жизнь очень сложны, и люди ведут себя порой совершенно неожиданным и непредсказуемым образом. Нередко бывает, что вполне дееспособные, здоровые и сообразительные люди притворяются немощными и несчастными только для того, чтобы получить постороннюю помощь и поддержку добрых людей, не тратя собственных усилий и ресурсов. Нередко люди ждут какого-то «волшебника», надеются на «чудо-средство» и всевозможные «волшебные кнопки», даже не пытаясь сами что-то в своей жизни самостоятельно изменить, хотя имеют для этого все возможности.
Но не менее редко бывает и так, что люди только кажутся дееспособными и ответственными за свою жизнь, на самом же деле будучи абсолютно не в силах и не в состоянии самим себе помочь и исправить свою жизнь к лучшему. Они не будут просить вас о помощи и будут изо всех сил отказываться от нее, чтобы сохранить для себя ощущение этой своей дееспособности. Но на самом деле они нуждаются в помощи и принятию ответственности за их жизнь и благополучие со стороны.
Как мне кажется, в основе истинного милосердия лежит мудрость отличать эти ситуации и видеть истинную суть вещей. Именно эта мудрость помогает спасать тех, кто по-настоящему нуждается в спасении и оставлять решать проблемы самостоятельно тех, кто может о себе позаботиться. Без этой мудрости нет настоящей доброты и настоящего сострадания.