Памяти Александра Авдеева, погибшего в Донецкой Народной Республике, посвящается
За окном было серо и муторно. Ёлки ёжились от хлеставшего их дождя. На улицу выходить не хочется. Там обычная суетливая жизнь: люди, скрываясь под зонтами, бегут по своим делам, привычно уткнувшись в смартфоны, дворники ворчат на жильцов, оставивших кучи мусора после выходных… Мы с моим собеседником Валерием сидим в уютной комнате. Разговор о недавно погибшем на Донбассе друге Валерия – Александре, воевавшем в составе «Пятнашки» МВД ДНР. Мой кот, наблюдая за моим собеседником, привычно смотрит на него философичными глазами. Валерий, с грустью глядя на кота, вспоминает:
До того дня, как это случилось, вот такой же размеренно однообразной была и моя жизнь. Всё, казалось бы, было как всегда. Но вдруг всё изменилось с известием. В мессенджере сообщили: Саня погиб. Весть ошеломила: как погиб... Саня? Всё во мне протестовало. Ведь ещё несколько дней назад я разговаривал с ним по «воцапу». Он был жив и здоров. Подлечился в развёрнутом в монастыре госпитале и снова отправился на передовую, в свою «Пятнашку».
Я всегда ждал от него сообщений, каждый день. И если он долго не отвечал, боялся, а вдруг его убили, или он попал в плен… Или ранен и останется инвалидом. Казалось бы, к этому надо быть всегда готовым во время войны. Но это был Саня, который за всю свою пятидесятилетнюю жизнь так и не успел обрести семью, чтоб воспитать сына, правда, успел посадить дерево и должен был ещё, согласно восточной пословице, убить змею. Он неплохо рисовал. Как-то нарисовал шарж на меня. Изобразил птицей с огромным клювом, напоминающим мой немаленький нос. Что-то писал, любил путешествовать. Я знал его лет с тридцати, обычный парень.
Иногда он звонил мне из-за «ленточки». Обычно это было в перерывах между боями. Я радовался, когда он посылал фотку или успевал передать СМС в несколько слов: «Устал, давай свяжемся через пару деньков». И… пропадал на месяц. А с фото на меня смотрел сильный мужчина в камуфляже, с оружием. В повседневной, гражданской жизни – малоприметный, скромный, молчаливый. Я никогда бы не подумал, что Саня станет добровольцем. А он пошёл. И уже восемь лет отвоевал в ДНР…
В Питер он впервые попал, когда служил срочную. Потом остался. Жил в съёмных квартирах, у своих приятелей и даже какое-то время в цыганском таборе. Слушал музыку. Да просто ел, спал, жил.
– Эх, что-то затосковал я у вас, братишка, – жаловался мне Саня перед тем, как в последний раз поехать на родину.
И такая боль была у него в голосе. Домой, под Донецк он уезжал часто. Там у него жили отец и мать да брат с женой и племяшкой. Помогал родителям по хозяйству. Горевал, что обстановка в городе непростая, и со временем становится всё хуже. Потом опять возвращался в дождливый Петербург.
А теперь… Нет больше Сани. Я набрал сообщение нашему общему другу. Как погиб Саня?
Погиб на передовой. Помяни.
Помянул. И поплыли в воображении картинки недавнего прошлого. Ведь столько лет воевал, Бог миловал. И вот… не дождался. А как радовался, когда Крым присоединился к России. Надеялся, что и Донбасс вернётся в Россию.
Знаю, что в последнее время, там, в ДНР, у него болели колени, но он не уходил из батальона. Надеялся – пройдёт. И на возраст не жаловался.
У меня от него видео, где он с бойцами «Пятнашки» едет на бронемашине. Суровые мужики! И ещё одно, где он рядом со знаменитой певицей стоит. Какое счастливое одухотворённое лицо человека, радующегося жизни! Живы ли у него родные, я не знаю. Кажется, своего отца он не смог похоронить. Подумалось: а смогут ли похоронить Саню его родные?
Через несколько дней после сообщения о гибели Сани позвонил наш общий друг и сказал:
– Саню похоронили в Донецке на Аллее Героев.
***
А мне вспомнилось есенинское: «Лицом к лицу – лица не увидать…» Вот уж воистину – великое заметно на расстоянии. Близкие, друзья и знакомые не разглядели в скромном труженике, не публичном человеке, своём товарище истинного патриота. А сколько их среди нас?
Галина ВОРОНЦОВА
Фото автора
Санкт-Петербург