Продолжая «песенную» тему, затронем ещё одну популярную русскую песню. Итак – казачья народная песня «Не для меня придёт весна».
- А с ней-то что не так? – спросит удивлённый читатель.
Не волнуйтесь, с ней всё так. Кроме одного небольшого нюанса. Песня на самом деле не имеет никакого отношения к казакам, да и народной она тоже не является. Это авторский романс.
- Как так? – возмутится читатель. – Любой русский человек знает её слова. «Не для меня придёт весна, не для меня Дон разольётся. И сердце девичье забьётся с восторгом чувств не для меня».
Не нужно возмущаться. Всё дело в том, что изначально текст песни звучал немного по-другому.
Для начала, выясним, откуда вообще появилась данная песня.
В тридцать третьем номере ежемесячного российского журнала «Библiотека для чтенiя», вышедшем в 1838 году, было опубликовано стихотворение, подписанное «На корабле «Силистрия», А. Молчанов, 1838». Текст его, собственно говоря, и представлял собой известный нам романс, хотя и серьёзно отличался от привычного современному слушателю варианта. Так, ни про какой Дон, который разольётся, в стихотворении не было и речи. Вместо него фигурировал Буг (правда, Западный или Южный – непонятно). Абстрактная «дева с чёрными очами» имела конкретное имя – Алина (вероятно, это была невеста или жена автора стихотворения). Ну и место, где лирический герой найдёт свою пулю, было указано вполне конкретное. «Я поплыву к брегам абхазским, сражусь с народом закавказским».
Об авторе стихов не известно почти ничего. Неизвестно даже его полное имя (А. Молчанов – Александр? Алексей? Афанасий?). Известно о нём только то, что он был офицером морской пехоты Черноморского флота и в конце тридцатых годов 19го века служил на линейном корабле «Силистрия» - том самом, которым в своё время командовал небезызвестный Павел Нахимов и который в годы Крымской войны был затоплен вместе с рядом других кораблей на Севастопольском рейде, чтобы перекрыть вход в бухту англо-французскому флоту (хотя это уже совсем другая история, к истории песни отношения не имеющая).
Вскоре после опубликования в журнале стихотворение превратилось в романс. Автором музыки стал русский композитор (с голландскими корнями) Николай Петрович Девитте. В сороковых годах романс Девитте был довольно популярен, однако потом его практически позабыли на долгие десятилетия. Вторую жизнь романс обрёл уже в начале двадцатого века, во многом благодаря великому русскому певцу Фёдору Шаляпину, вновь открывшему для публики забытую песню. Романс стали исполнять и другие вокалисты. Оригинальная музыка романса была обработана известным московским пианистом Яковом Пригожим. Появлялись различные интерпретации текста песни. Так, в годы Гражданской войны появились «белогвардейский» и «блатной» варианты. «Казачий», скорее всего, появился примерно тогда же. Правда, именно ту форму, в которой его исполняют Пелагея и Кубанский казачий хор, он обрёл уже ближе к нашему времени.
С историей самой песни всё понятно. Но интересен контекст её изначального варианта. Зачем лирический герой Молчанова плывёт к берегам абхазским, и с каким таким народом закавказским он собирается сражаться?
В начале тридцатых годов 19го века в Российской империи было принято решение о возведении на Черноморском побережье Кавказа укреплённой линии. Целью этого было воспрепятствование контрабанды оружия и боеприпасов со стороны Турции и Англии для мятежных черкесов. Для этого, вдобавок к уже существовавшим крепостям Анапы и Сухума, а также восстановленной средневековой крепости Гагры, русскими войсками был возведён целый ряд новых укреплений, таких, как Новороссийское, Геленджикское, укрепление Святого Духа и других.
Весной 1838 года эскадра Черноморского флота, в состав которой входил линкор «Силистрия» (в то время, правда, им командовал не Нахимов, а некий Иванов) высадила на побережье Кавказа два десанта, основавших два укрепления – Вельяминовское в устье реки Туапсе и Тенгинское в устье Шапсухо. Вероятнее всего, участником по крайней мере одного из этих десантов и был офицер Молчанов.
Условия в новопостроенных укреплениях были ужасными. Климат субтропической заболоченной местности Кавказского побережья был откровенно нездоровым. Солдат и офицеров буквально тысячами выкашивали малярия и другие болезни. В результате Черноморская береговая линия получила славу откровенно проклятого, гиблого места. А ослабленные гарнизоны укреплений не столько угрожали черкесам, сколько пытались хоть как-то выжить.
Катастрофа разразилась в 1840 году. Произошло крупнейшее восстание черкесов, атаковавших укрепления Черноморской линии. Ослабленные болезнями русские солдаты, несмотря на своё героическое сопротивление, не могли противостоять десяткам тысяч разъярённых горцев. Один за другими пали форт Лазарева, Вельяминовское, Михайловское, Николаевское укрепления, их гарнизоны были полностью истреблены. Во время штурма Михайловского укрепления совершил подвиг солдат Тенгинского полка Архип Осипов – он взорвал пороховой погреб, погибнув, но уничтожив при этом сотни черкесов. Навагинскому и Абинскому укреплениям удалось отбиться от противника.
Уничтоженные укрепления были впоследствии восстановлены. Однако условия службы на Черноморской линии всё равно оставались тяжёлыми.
Конец истории Черноморской береговой линии поставила Крымская война. Опасность появления на Чёрном море англо-французского флота с одной стороны, и участившиеся нападения горцев с другой, вынудили российское командование эвакуировать войска из укреплений, а сами укрепления – уничтожить. Что и было проделано в марте 1854 года.
Но несмотря на то, что Черноморская береговая линия была оставлена, усилия русских военных тем не менее, не пропали зря. Был основан город Новороссийск, а остатки эвакуированных укреплений впоследствии послужили фундаментом для постройки таких городов, как Геленджик, Туапсе, Сочи и Адлер. Черноморское побережье Кавказа стало общероссийским курортом, и в настоящее время там мало что напоминает о трагических и героических страницах истории тех мест.
Судьба же офицера «Силистрии» Молчанова так и осталась неизвестной. Получил ли он кусок свинца от дикого народа закавказского, или же тихо скончался от малярии, или всё-таки выжил и вернулся на родной Буг к своей любимой Алине – никому не известно.
Быть может, в дальнейшем историкам удастся выяснить факты его биографии. И так же, как великому русскому голосу Фёдору Шаляпину удалось возродить память о единственном романсе Молчанова, исследователям удастся возродить память о нём самом.