— Ну ты хоть тресни, а я тебя не понимаю!
Круглое лицо Елены Викторовны от удивления казалось еще более круглым. Женщина поправила очки и продолжила:
— Вот скажи, зачем ты увольняешься? До пенсии тебе еще немерено, за что ты жить-то будешь?
— Ну, у меня муж есть… Такой ответ устраивает?
— Ой, сегодня есть, а завтра нету. Это ненадежно все.
— Если так судить, то все в этом мире ненадежно. Может, вот завтра меня не станет…
Елена Викторовна заинтересовалась в преддверии эпатажной новости:
— Это как-так?
— Лена, ну что ты в самом деле, — лукаво продолжила Инна Антоновна, — ты же учитель литературы… вот вспомни Берлиоза….
— Началось, — разочарованно отрезала коллега, — это так может и нас всех завтра не будет. Так что же теперь одним днем жить что ли?
Инна Антоновна тяжко вздохнула. Эта ситуация явно начинала ее тяготить. Коллеги, особенно те, кто постарше, считали увольнение женщины какой-то безумной прихотью.
«Где это видано что бы прямо посреди года… ну ладно уж в лето… а тут зима впереди… зимой коммуналка кусается» - шушукались коллеги в учительской.
Инна Антоновна старалась не замечать, хотя это было крайне сложно… а еще сложнее было оставаться адекватной. Ее желание уйти с работы не было минутной прихотью. Она уже долгое время боролась с явным отвращением к этим всем бумажкам и отчетам.
«Вот почему нельзя просто учить детей, без этого всего?» - часто спрашивала она у Шурки. Пушистая трехцветная Шурка с философским выражением мордочки молчала. Инне Антоновне от этого легче не становилось. Что правда Инной Антоновной она себя явно не чувствовала – ей было всего немного за 35 и паспорт это уверенно подтверждал.
Прошло еще пару недель. Разговоры с Шуркой спасать перестали, поэтому решено было в срочном порядке подключить мужа. Муж с кошкой разговаривать не любил, поэтому жуя очередной бутерброд подытожил услышанное простой фразой: «Так уволься, делов-то…»
На самом деле он явно вынашивал коварный план. Ему давно уже снился аппетитный суп-харчо и тонкие пирожки с картошкой, на которые у жены никогда не хватало времени.
Еще пару дней Инна, на тот момент еще Антоновна сомневалась, но мысль о том, что она может навсегда попрощаться с противными бумажками уже засела у нее в голове. Все решил педсовет: чинно записав все, что необходимо сделать, Инна достала из папки белый А4 и аккуратно вывела на нем слово «Заявление». Лист быстро перекочевал на стол директора.
И вот сегодня она впервые за долгое время медленно шла домой – сегодня могла себе позволить. На улице было неприятно серо. С неба пролетали небольшие крупицы – то ли дождя, то ли снега, сразу и не разберешь. Витрины магазинов мигали сотнями огоньков. На некоторых появились уже гирлянды.
«Это же скоро Новый Год», - с некой грустью вспомнила Инна. Сейчас она была уже не Антоновной. Просто Инна и все, и это было приятно. В сумке у нее лежала трудовая и медкнижка и рисунки детей – подарок на прощание. Инна медленно шла домой, как будто смаковала момент. В ее ушах все еще звенел школьный звонок, последний школьный звонок в ее учительской жизни.