Написать эту статью меня подвиг собственный опыт участия в групповом семинаре по изучению подсознания. Основной метод, который использовался, была серия медитативных практик. Применялась ведомая медитация, где ведущий предлагал практикующим визуализировать некие образы, и после в группе проходило обсуждение увиденного, каждый мог получить в том числе обратную связь от ведущего. Меня заинтересовало, разнообразие увиденного у каждого участника, но больше всего - насколько символичны и «диагностичны», как для психолога, были визуализации людей. Для одних участников приходящие во время медитаций из их подсознания (или воображения) картинки были абсолютно непонятны и сумбурны, для других – становились неким озарением, третьих - заставляли поразмыслить и провести параллели с их жизненным опытом и текущими конфликтными ситуациями. И это участие в групповой практике позволило мне отнести ведомую медитацию к проективным методикам, которую вполне можно применять в практике психолога.
Если обратиться к истории проективных методик, то традиционно отсчет ведут от 1904-1905 гг., когда К. Г. Юнг открыл и доказал феномен, лежащий в основе всех проективных методик, а именно возможность посредством косвенного воздействия на значимые области переживания и поведения человека («комплексы») вызывать пертурбации в экспериментальной деятельности, а также он ввел в практику тест словесных ассоциаций. Юнг показал таким образом, что бессознательные переживания личности доступны объективной диагностике.
Проективные методы основаны прежде всего на анализе продуктов воображения и фантазии, и направлены на раскрытие мыслей, установок и внутренних переживаний. В описанном опыте образы, приходящие во время медитативной практики, можно рассматривать скорее с точки зрения психоаналитической теории. Процесс взаимодействия личности в данном случае носит характер проецирования, т.е. вынесения вовне бессознательных влечений, инстинктов и конфликтов. На мой взгляд, ведомую медитацию можно отнести к методикам катарсиса, к которым также принято относить психодраму и проективную игру.
Т.к. в психологическом консультировании я отвожу значимую роль анализу сновидений клиентов, то символизм образов, возникающих в медитации, был для меня понятен и приоткрывал внутренние мотивы участников. Например, одна девушка делилась тем, что во время практики она ощущала себя рыцарем в доспехах, садящемся на коня, который был сильным и смелым. Образ коня ассоциируется прежде всего с мужской энергией, сексуальностью, а также с мощью и свободой, а рыцарь в латах – с отвагой, защищенностью, поднимает тему отношений с отцом, мужчинами. В данном случае, с большой долей вероятности, можно говорить, что у участницы, с одной стороны, есть потребность проявить свою энергию, инстинктивные желания, отстаивать свои позиции, с другой стороны, о подавлении сексуальной энергии, своих желаний и при этом страхе близости, уязвимости. Еще одна медитирующая рассказывала, что практике ощущала себя мальчиком-подростком, который хочет убежать из семьи, но попадает в дремучий лес и в далеке видит заходящее солнце. Подростковый возраст может свидетельствовать о психологической незрелости, психотравмирующих ситуациях в данном возрасте, желании дистанцироваться от семьи, а лес – это символ отношения человека к социуму, в котором, вероятнее всего, девушка чувствовала одиночество, опасность и тревогу. Солнце – архетипический образ отца, и то, что оно вдалеке и находится в стадии захода может говорить о дистанции в отношениях с отцом, но при этом ощущается потребность в близости и контакте с ним.
Мои толкования образов, исходя из опыта, были подтверждены участницами медитации. И в принципе, совсем не важно, были ли приходящие картины плодами фантазии, свободными ассоциациями или подсказками подсознания, главное, что они вскрывали истинные переживания, скрытые внутренние конфликты, что вполне может быть использовано уже в личной терапии специалистом.
Стоит обратить внимание, что, если человек страдает депрессией, шизофренией, биполярным аффективным расстройством или другим психическим заболеванием, медитация может обернуться обострением, психозом или попыткой суицида, поэтому вводить ее в практику нужно с осторожностью и индивидуально.
Закончить статью хочу цитатой одного буддистского монаха: «Функция медитативного процесса, как указывал Будда, заключается в том, чтобы он стал зеркалом, отражающим нашу суть».