Надюха расправила затекшие плечи и с удовольствием потянулась. Митька рос тем ещё бутузом, да и годы были уже не те. Надюха с улыбкой смотрела на двузубого младенца, что-то весело гулящего матери на своём птичьем языке. "И этот как голубь, - подумалось, - сразу порода Кузякинская чуется". Вспомнив, при каких романтических обстоятельствах получился младший сын, Кузякина старшая расплылась ещё в большей улыбке. Знала бы Раиса Захаровна, что ещё больше сплотила их семью...
С малышом больше всех Надюхе помогала Олька, сильно привязавшаяся к брату. Людка задержалась дома недолго, в один вечер собралась в город, да там и осталась. Кузякин старший сыновьями гордился, но заботу о младшем больше доверял женским рукам.
Был у маленького Митьки ещё один нянька. Да какой, всем нянькам фору даст. Как узнал дядя Митя, что Василий в честь него сына назвал, три дня грудь колесом по деревне ходил. А после смерти тёти Шуры и вовсе из дома Кузякиных не вылезал, видать тошно было, в дите утешение искал. Митька его по своему привечал, гулил по особому. Так и сидели, старый да малый.
В этот день ездил дядя Митя в райцентр по делам своим стариковским, да Митьке погремушку прикупить, куда ж без этого.
Но влетел в избу, в последнее время не пьющий и спокойный, дядя Митя на этот раз галопом, яки черт. "Чо скажу, Надюх, ты сядь только", - затараторил. Надюха оторопело села. Старик мял свой картуз, силясь сказать только ему пока ведомое. Надюха приказала не томить. "Ну вообщем, Раиса та, ну Васькина то, прeстaвилacь..." Надюху как обухом по голове огрели. Вроде и соперница бывшая, а все же жалко.
"И это... Давно видать, при родах. Пацан у неё... В дом малютки сдали, семьи то нету...", - еле слышно проскрипел дядя Митя. Надюха не произнесла ни слова. С полчаса сидела, уставившись в одну точку. Пришёл Кузякин старший, приговаривая что-то про щи Надюхины, которые сейчас бы в самую пору.
Надюха взглянула на него со слезами, застывшими в красных глазах и сказала ещё ничего не понимающему Василию: "Вась, своё не чужое, прокормим, Вась..."