Проблема сна и сновидения занимала человека и представителей всех культур и религий на протяжении всей истории существования. Различные культуры, целые этапы развития мировой цивилизации характеризовались своеобразным и разносторонним отношением к этому феномену. Но практически всегда и везде процесс и сам образно-смысловой материал сновидений участвовали в выработке отношения человека к себе, другим и миру, где сновидения служили одним из ментальных механизмов рефлексии над самыми разными вопросами - от житейских до метафизических.
Многообразие этнических особенностей различных человеческих обществ на конкретной географической территории также откладывали свой отпечаток на образы иррационального восприятия тех или иных символических образов, существующих в народном фольклоре, сказаниях и мифах. Предполагается, что образ мышления в истолкованиях трансцендентного опыта, сновидений, иллюзорных представлений может находить свои общие черты как в зависимости от территориально-пространственного, так и временного факторов.
Сновидения в целом можно рассматривать, как весьма, пусть и увлекательный, но драматический феномен: во-первых, чаще во снах фигурируют эмоции со знаком минус и человек никогда не может проснуться от смеха, поэтому, во-вторых, имеет место то, что, прорываясь через таламический блок, некоторые проявления эмоций будут выглядеть как плач, рыдания, стоны, крики и подобное.
На самых ранних стадиях культуры еще не прослеживается отчетливой грани между сном и явью. Первобытное мышление склонно было принимать видимое во сне за реальные события. Мир сновидений для представителя наиболее архаичных обществ не выглядел каким-то «потусторонним». Сон воспринимался ими как прямое продолжение дневной реальности (по вероятной причине значительной мифологизации).
С древних времён сновидения рассматривались в трёх плоскостях: религиозная, т.к. в сновидениях искали волю Богов, а и иногда бесовское вмешательство, священные писания, по крайней мере иудейские и христианские наполнены историями о сновидениях; эзотерическая как гадания и философско-научная, что положило начало как психологическому, так и физиологическому изучению. Религиозная канва сновидений раскрывает достаточно примеров: вспомнить историю Иосифа, который предсказал фараону 7 лет плодородия и 7 лет отсутствия урожая в древнем Египте через сновидение о тощих и тучных коровах. Тогда Иосиф и посоветовал накапливать в амбарах запасы, что фараон и сделал, и приблизил к себе Иосифа. Здесь сновидение было как преддверие будущего, что в принципе и оказалось.
Также, основываясь на религиозной парадигме, сон и сновидения часто воспринимались как антипод жизни или, как еще называли – временная смерть человека, отсюда даже существовало особое трупоположение, в котором, соответственно, хоронили усопших. В религиозном рассмотрении сновидения обычно что-то предвещают человеку и/или дают «инструкцию» к выполнению, т.е. как ему себя вести.
Традиционное представление о Божественной сути сновидений у греков использовалось философами для того, чтобы донести до их аудитории смысл собственных концепций. Наиболее ранние представления о символизме сновидений показаны в письменной традиции знаменитым «Сонником» греческого писателя II века до н.э. Артемидора. Здесь прослеживается линия сходства и смежности ассоциаций, замещение целого частью, умножение для усиления действия или качества, т.е. идет опора на простейшие психологические механизмы. Стоит обозначить, что Артемидор применял индивидуальный подход к объяснению увиденного сновидцем: сокрытый смысл зависит от пола, возраста, положения человека и того, что происходит вокруг.
Учитывая даже, что с ходом истории и времени изменялась сама реальность и представления о ней, а также способы ее репрезентации в сознании, изложенная выше концепция видится вполне адаптивной и для настоящего времени.
Вторая линия рассмотрения сновидений – эзотерическая, т.е. гадания на сновидениях, где сновиденческие образы и символы представляют какой-то аморфный текст и его каким-то образом специалист начинает истолковывать, объяснять для заказчика (пример: Гай Юлий Цезарь однажды в своём мне увидел, как спал со своей матерью. Большинство толкователей тогда, естественно, пришли в замешательство, тем не менее более опытный мастер объяснил это тем, что Цезарь станет владельцем (овладеет) матери-земли, тогда он и стал властителем римского мира; но для него это было грамотное истолкование только в том плане, что будь оно другим, для специалиста оно бы стало последним).
В то, античное, время толкователи сновидений были «профессионалами своего дела» (существовала отдельная профессия), и повсеместно, выглядело это в основном так: толкователи обычно сидели на рынках к ним подходили, платили, и они рассказывали объяснение сновидение, после чего те начинали истолковывать как могли и умели. Естественно, что от толкователя к толкователю взгляд на сновидение менялся практически к противоположному.
Но здесь присутствует интересный феномен: через 700 лет подобный сон приснился иудею, который истолковал, что для человека нет более заботливого человека, чем его мать; т.е. на протяжении многих веков людям снятся практически аналогичные сновидения.
Третья линия – философско-научная, появившаяся также в античные времена. У философа Гераклита есть, по крайней мере, два высказывания, посвященных сновидениям: «у нас, пока мы бодрствуем – общий мир, но у каждого спящего – свой собственный». Т.е. человек не может не общаться с реальностью, при этом во сне погружается вглубь самого себя. Отсюда в последующем рождается соответствующий, психоаналитический подход к анализу сновидений в психотерапии. Второе высказывание звучит следующим образом: «мы не должны мыслить и действовать как спящие, но следует помнить, что спящий тоже мыслит и действует», отсюда вывод Гераклита о том, что мышление и поведение в сновидениях принципиально отличается от такового в бодрствующее время. Здесь следует вспомнить высказывания Платона от имени Сократа о душе, где она делилась на две части: беззаконную (живет по законам внутреннего, импульсивного воздействия) и законную (социальная, подчиняется законам), и когда человек спит, законная часть засыпает и просыпается и действует более темная сторона души, поэтому человек во сне может совершать поступки, которые в реальной жизни никогда бы не совершил. Это высказывание в последующем нашло свое отражение у Зигмунда Фрейда.
Ученик Платона Аристотель изложил в отдельном трактате «о сновидениях» более материалистический взгляд на их природу: в его понимании сновидения являлись своеобразным обманом восприятия, возникающим во время сна, когда органы чувств находятся в бездействии, при этом возрастает их чувствительность, и они начинают «причудливо интерпретировать незначительные воздействия как истинные ощущения».
В новейшее время интерес к сновидениям утрачивает как религия (бесовское вмешательство – не должно вызывать больший интерес, чем реальность), так и наука (сновидения – это болезненный феномен; данное утверждение продержалось тысячелетия, т.к. с античности в сновидческих образах видели симптомы начинающихся болезней). Из ранее сказанного мы уже знаем, что последнее положение имеет место, т.к. некоторые стимулы могут проходить через таламические блоки, и мозг, анализируя состояние организма, может выдавать определенные образы, при трактовке которых знающие и умеющие анализировать сны терапевты могут прийти к некоторым предположительным диагнозам, естественно, не без предварительного обследования и собирания анамнеза.
Исходя из этого наука, помимо некоторых экспериментов с неподтвержденными результатами, обращала внимание на сновидения только через призму предвосхищения заболевания. В основном народная эзотерическая линия сохранялась в течение многих столетий, в т.ч. имеет свое некоторое влияние и сейчас: на сегодняшний момент мы имеем результаты этой парадигмы восприятия сновидений в виде сонников, которые также пересекаются с некоторыми научными взглядами (к примеру Сонник Фрейда). Это является простейшим словарем для сновидца: увидел x – будет y, также здесь возникают образы перевертыши – свадьба во сне к похоронам и наоборот; отсюда берут свое начало архитипичные образы сновидений, которые встречаются практически у всех, рассматривающиеся в некоторых направлениях психоанализа и психологии.
Более конкретный научный подход к сновидениям как проверка умозрительных построений философских школ положил свое начало в XIX веке, где первыми в изучение данного феномена включились психологи. Одним из существенных открытий стала идея Д.Майерса (1886 г.) о существовании «подпорогового сознания», которая подготовила почву для психоаналитической концепции бессознательного. Позже, в 1900-м появляется монография З.Фрейда «Толкование сновидений», который сновидения рассматривал больше как элемент, позволяющий удовлетворить наши бессознательные стремления, при этом одновременно замаскировав инстинктивные побуждения, осуждаемые обществом начала XX века.
Физиологи обратились к изучению сновидений лишь в ХХ-м веке, когда появилась основа для понимания психических процессов, происходящих в головном мозге, в форме концепции отечественных ученых И.М.Сеченова и И.П.Павлова. Сеченов, опираясь на рефлекторную теорию деятельности НС, рассматривал сновидения как следствие неравномерности засыпания и поступающих в мозг раздражений, которые оформлялись в «небывалую комбинацию бывалых впечатлений», т.е. он подчеркивал то, что в сновидениях мы не можем увидеть того, что никогда не видели или не пережили. Павлов же рассматривал сновидения как результат актуализации предшествующего опыта по определенным следам-энграммам, которые оживлялись хаотично, тем самым порождая фантастические образы. Но более верным будет назван этот процесс, как хаотическое растормаживание групп нейронов на фоне глубокого торможения коры, что по сути является крайне неверным.
Более углубленно физиологические процессы сна начали изучать в 1927-м году с появлением электроэнцефалограммы, что связано с именем Ганса Бергера. В то время появилась возможность и дифференцировать периоды сна, а позже некоторые физиологические особенности этого состояния. Современную страницу исследований сновидений открыли американские психиатры Алан Хобсон и Роберта МакКарли, предложившие в 1977-м году физиологическое обоснование, основанное на высказываниях Сеченова, возникновения сновиденческой активности («активационно-синтетическая теория»).
Сейчас же сновидения рассматривают как отражение психической деятельности, которое не может быть обнаружено извне – только посредством рассказа сновидца о собственных образах. Поэтому рассказы о сновидениях чаще записываются и подвергаются контент-анализу, где сон и его элементы разбиваются на несколько категорий: персонажи, обстановка, предметы, эмоции, деятельность. Исследуя сновидения, психологи и психотерапевты в своей работе стремятся обнаружить источники психологического неблагополучия, осознание которого становится первым шагом на пути терапевтической работы.
Именно с именем Фрейда, как основателя психоанализа, а в дальнейшем его последователей, начинает выстраиваться взгляд на сновидения, как на полноценный психический акт, который весьма важен и несет большой объем информации и выполняет определенную функцию. Фрейд в основном наблюдал нездоровых людей и анализировал их сновидения, в которых присутствовали болезненные ситуации из жизни людей, где эти ситуации разворачивались так, что пациент не мог понять завуалированность образов во сне, которые не давали четкой картинки для понимания, а искажались, путем внутренней цензуры. Т.е. все поворачивалось в сновидении в соответствии с внутренними потребностями человека, где бессознательные элементы проявляют себя посредством языка символов (актив воображение). Бессознательное приобрело для себя особенный специальный язык, который используется как в снах, так и в воображении: язык символов. И чтобы подобрать ключ к бессознательным символам сновидения, как уже известно, Фрейд использовал технику свободных ассоциаций, но по большей части самостоятельно интерпретировал сновидения своих пациентов, тем самым огрубляя их своей субъективной оценкой, а не искал их подлинное значение для каждого человека.
Также он указывал на то, что у нас включается механизм вторичной переработки, т.е. пересказывая сны, человек ненамеренно, но изменяет ход сновидения в то русло, чтобы оно имело более четкую структуру и логику, тем самым отсекая и действующих лиц, и большую часть необходимого материала.
Главным смыслом сновидений Фрейд обозначал осуществленное желание, т.е. в сновидении мы получаем то, что хотели получить, в прямой или скрытой форме, в основном желания сексуальной и агрессивной природы. Но анализ сновидений Фрейда являлся лишь частью его общей теории, которая постоянно дополнялась и корректировалась, чтобы быть непротиворечивой, логичной, из-за чего он вынужден был модифицировать все таким образом, чтобы разные части этой теории сходились друг с другом. Кроме того, для стиля мышления представителей викторианской эпохи было свойственно все сильно детерминировать, из-за чего Фрейд в какой-то момент стал заложником своей теории, в т.ч. теории сновидений.
Вместе с Фрейдом принято брать во внимание фигуру Юнга, который также рассматривал сновидения с позиции бессознательного отражения многих психических процессов. В его понимании бессознательное – это не просто дополнение к сознанию, а «резервуар», куда помещаются ранее забытые и/или болезненные воспоминания. Юнг указывает на творящую силу бессознательного, где из его сырого материала рождается осознающий разум, который потом взрослеет и расширяется так, что в него помещается все те потенциальные качества, которые мы изначально несем в себе. Отсюда рост сознательного обеспечивается постоянным притоком частиц бессознательного, постепенно поднимающихся к уровню сознания в своем стремлении полноценную и здравомыслящую личность. Работа со снами по Юнгу подразумевает под собой знание символического языка снов, где отдается внушительная роль активному воображению как особый способ установления рабочего альянса между осознающим разумом и бессознательным.
Поэтому и З.Фрейд и К.Юнг находили точки пересечения в том, что бессознательное общается с человеком с помощью сновидений, разделение шло больше в том плане, что у первого сны пытались компенсировать какую-либо неудовлетворенность, а у второго – становились точкой внутреннего роста. Юнг также использовал технику ассоциаций, тем не менее добавлялись еще расширение архетипа, в основе которого лежит сбор информации на основе таких источников, как мифы, иносказания и т.п.. В определенном смысле они для человека являются коллективными, т.е. представляют отражение больше коллективных устоев, нежели образы бессознательного конкретного индивида.
В принципе эти две фигуры можно считать праотцами исследования сновидений в психологической науке, т.к. опираясь на концепции психоанализа в дальнейшем начинали развиваться другие теории и взгляды как на психическую деятельность человека в целом, так и на отдельные феномены, в т.ч. и сновидения.
Так, например, индивидуальная психология А.Адлера в соответствии со своей теоретической концепцией наделяла сновидения функцией проработки задач, которые были привнесены из дневной, бодрствующей жизни. Именно идеи Адлера являются наиболее приближенными к пониманию сновидений, как «третьего состояния» активности индивидуального «Я», которое неразрывно идет вместе с внешними условиями жизни и социально-психологической активностью индивида.
Появившиеся уже ближе к середине ХХ века направления придавали не меньшее значение сновидениям в своей работе. Так, например, символдрама (от греч. symbolon - условный знак и drama - действие) Х.К.Лейнера или «метод сновидений наяву», или также кататимно-имгинативная терапия представляет из себя метод работы с направленным активным воображением, являясь действующей моделью «активного сновидения». Символдрама построена на тезисах классического психоанализа, аналитической психологии К.Юнга, аутотренинга Й.Шульца, поведенческой терапии и др. Данный метод предполагает, что клиенту задается специальный определенный образ, соответствующий проблеме, после чего терапевт, сопровождая полет фантазии клиента, интерпретирует приходящие образы и подсказывает решения тех или иных задач, иными словами символдрама – исцеляющее переживание образов. Базируясь на принципах глубинной психологии, этот метод используется с целью сделать наглядными бессознательные желания человека, его фантазии и конфликты, а также механизмы защиты.
Направления начала второй половины ХХ века гештальт-терапия и психодрамы также активно работали со сновидениями, предлагая так называемые не-аналитические методы и заключаясь в театрализации и драматизации фрагментов и событий сновидения в пространстве «здесь и сейчас». Эти подходы не старались за человека интерпретировать значение сна для клиента, предполагая полную свободу для него с небольшими коррективами от директора. Ф.Перлз утверждал, что человеческие сны – это «прямая дорога к гармоничному самосознанию» и что любое сновидение важное с экзистенциальной точки зрения послание. В гештальт-терапии все составные части сна прямо связаны с характеристиками личности сновидца, которые не всегда им полностью признаются и осознаются. Отсюда следует, что сны состоят из проекций, а задачей терапевта является помощь клиенту принять отвергаемые свойства личности, путем отслеживания энергетические спады и подъемы, которые во сне проецируются на людей или предметы.
Основываясь на тех же принципах, что и гештальт-психология, психодрама Я.Морено также предполагает идею, что наше тело «жаждет» выражения («жажда действия»), следовательно, опыт, который получается нами и остается на уровне ощущений, ищет свое невербальное выражение. Во время сна человек организует опыт текущего или предшествующих дней, где люди пытаются найти решения для ситуаций и чувств, которые были пережиты.
При этом в рамках психодраматического разбора сновидений существует несколько разных подходов, выполняющих определенные функции: классический – изменения происходят в процесса действия, психоаналитический фрейдовский подход (Лейтц) – расшифровка скрытого значения сна через проигрывание, юнгианский подход – расшифровка через принятие ролей, развивающе-диалектический подход Фукховштадт-Денев – изменения происходят в синтезе тезиса (исходный сон) и антитезиса, нейробиологический подход Ройяса Бермудеза – конфликт заключен в каждой части сна, поэтому имеет большое значение имеет нахождение нового, более верного порядка сновидения.
Особое значение приобрело в рамках процессуальной психологии А.Минделла то, что сновидения, выполняя одну из важных ролей, являются каналом восприятия и получения информации о значимых сигналах, симптомах, качествах текущего личностного процесса.
Экзитенциальный анализ, воспринимая сновидение и обычную жизнь человека как нечто гомологичное, рассматривает их в связи с появлением индивидуальной структуры dasein личности как феномен, освещающий те реалии человеческого мира, о которых клиент не знает в бодрствовании. Такой подход позволяет рассматривать сновидения в более широком контексте, включая всю широту возможных проявлений личности. Экзистенциальная психология в целом к сновидениям относится достаточно внимательно. Признано считать Босса и Бинсвангера главными фигурами в экзистенциальном толковании, но в данной работе нас интересует больше позиция первого исследователя, т.к. имеется большая база работ.
Будучи экзистенциалистом, Босс отрицал концепцию психоаналитического символизма Фрейда, равно как и другие его механизмы и интерпретации. В данном случае сон является еще одним модусом бытия-в-мире. Фигуры сновидения принимаются, в таком случае, в их собственном смысле и содержании, как они ощущаются и проживаются в лице сновидца. Из этого следует, что сон и бодрствование – это практически равнозначные элементы бытия. В таком случае сновидение, в экзистенциальном понимании, это фактически способ существования человека, выраженный в некоторой метафорической картине.
Тем не менее, важность исследования сновидений в экзистенциальной психологии подчеркивается еще и тем, что, помимо гомологичности сна и бодрствования, сны часто освещают те реалии человеческого существования, которые им до конца не осознаются или о которых он просто еще не знает.
Босс, отвергая психоаналитические механизмы, компенсации и архетипы, дает возможность работать со сновидениями с позиции нондетерминистской концепции: если интерпретировать поведение во сне/бодрствовании как результат влечений и инстинктов, то человек будет сводиться к управляемым инстинктами, внутренними и внешними силами существу, что отвергается позицией экзистенциального толкования.
Терапия строится в основном на вопросах для клиента/пациента, ответы на которые дают ему возможность открыто увидеть собственное значение сновидения и привести к инсайту для построения более здорового dasein.
А по итогу анализ эволюции взглядов на феномен сновидений дает нам обширный материал для рассмотрения сновидения как процесса, состояния, переживания и психологического механизма. Помимо нейро-химико-биологического и физиологического структурных уровней, анализ различных психологических концепций выявил также еще два уровня: индивидуально-психологический, т.е. интерпретация и понимание сновидений зависит от сновидца, и, благодаря его пониманию грамотного толкования, сновидения могут стать его внутренней опорой и точкой роста; и социально-психологический или та среда, где находится человек, ее влияние и его восприятие.