В мастерской пахло опилками, прогорклым маслом, искорёженным металлом. Данила Звонков стоял и точил мечи – свой и Луизы. Сначала он протёр меч тряпицей. Затем положил его на большой камень лезвием вверх и плавно прошёлся по нему напильником. Луиза помогала, подавала отцу тряпки, инструменты. – Ах вот вы где! – воскликнул Савва, входя в мастерскую. – Будьте здоровы, христиане! Данила поднял на него тяжёлый взгляд и округлил глаза от удивления. – Ты чего, дурила, бессмертный что ли? – спросил он, откладывая напильник. – Я же тебе новоросским языком сказал. Не подходи и даже не смотри в сторону моей дочери. Что здесь не понятного? Савва Куницын, не обращая внимания на вонь от дружинника – неужели так трудно помыться, когда река рядом? – и его брань, подошёл к Луизе и протянул ей букет полевых цветов. – Это тебе. Они очень вкусно пахнут, – сказал Савва, влюблённо улыбаясь. Луиза невольно улыбнулась в ответ и потянулась за цветами, но Данила шагнул наперерез, бросил букет на пол и придавил