Часть I. «Марфа»
- Марфа, а Марфа, а ну, подь сюда, - грозно произнёс Степан, обращаясь к жене. - Кому сказал!
Марфа, поставив на раскалённую докрасна печку чугунок с картошкой, медленно подошла к мужу.
- Что тебе, Стёпушка? – ласково произнесла Марфа.
- Мне что? Да всё то же. Людям в глаза стыдно смотреть. По деревне хожу как прокажённый. А всё из-за Ноннки твоей.
- Нашей, Стёпушка, нашей.
- Врёшь, шалава. Не моя она. Ни одной чёрточки моей нету.
- Так ведь и на меня не похожая. Господь такую сотворил, красавицу нашу.
- Оставь господа в покое! Всю душу мне вымотала, бесстыжая. Признайся, от кого понесла. Убью гада. Убью! – заорал Степан и ударил кулаком по столу.
- Стёпушка, ты бы не пил более. Вон лицо-то какое красное. Поди, удар может хватить.
- Не твоего ума дела, женщина. Может, мне тебя убить? Может, легче станет? За грехи твои поганые.
- Нету на мне греха, Стёпушка, нету.
- Поклянись!
- Да уж сколько раз клялась. Всё одно не веришь.
- Давно бы убил, коли не любил бы тебя так сильно. Вот тут ты у меня сидишь, зараза. Душу жжёшь, - уже более миролюбиво произнёс Степан, ударяя себя в грудь кулаком. - Уйди с глаз моих долой.
Марфа облегчённо вздохнула и вышла из светёлки. Перекрестившись и накинув на себя платок, быстрым шагом направилась в церковь.
-v-
- Пресвятая Богородица, спаси и помилуй, мя грешную, - шептала Марфа, стоя перед иконой Божьей Матери. - Прости за грехи мои да за клятвы мои. Ведь если сознаюсь в грехе моём, убьёт Степан. И меня и доченьку мою ненаглядную убьёт. Жить-то хочется, Пресвятая Богородица. Ой, как хочется. Счастья женского хочется, Матерь Божья. Да где его взять, счастье это? Было оно, было счастье. Целый месяц было. Вот и расплачиваюсь за него. Почитай уж пятнадцать годков расплачиваюсь. Помоги мне, Святая Богородица. Не за себя прошу, за Нонночку мою ненаглядную. Убереги её от ненависти людской да от зависти женской. По любви я её зачала. По большой любви. Неужто это грех какой? Такая любовь была, что до сего дня его помню, каждое словечко его помню, ласки его жаркие вспоминаю. До конца дней моих не забуду. Всю душу мою эта любовь выжгла. Одна радость и есть – доченька моя славная. Умница да красавица. Работящая она у меня. Вся в него, в любого моего, весёлая да складная. Не дай ей, Матерь Божья, страданий за грехи мои тяжкие. Только ты одна и знаешь тайну мою да страдания мои. Только к тебе могу я прийти на поклон и покаяние. Не суди меня строго. Ты ведь тоже женщина. Святая Женщина.
Марфа знала, что молиться надо не так. По-другому надо. Но не могла. С тех пор не могла, как Его увидела. Сколько себя помнит, только Бога и любила. Никого более. Матушку свою почитала. Та строгая была, не забалуешь. Отца родного как огня боялась. Если что не по нём, враз ремнём отстегает. Братьев да сестёр Бог не дал.
Так и росла, как стебелёк в поле: ни ласки, ни любви в детстве не видела. А как подросла, стали женихи замуж звать.
Да и какие женихи могут быть в глухой сибирской деревне? Все зажиточные крестьяне под суд пошли за отказ от выполнения работ для страны нашей. А ведь никто и не отказывался. Работали все. Под страхом смерти работали. Репрессии кругом, расстрелы. Страшно жить стало народу. Лишнее слово сказать боишься. В их деревне Мазурово из коммуны три колхоза основали, а работать некому. Все работящие мужики по тюрьмам сидят. Кто посмелее, тот в город подался. А те, кто остался, все нарасхват были.
За Степана замуж пойти много желающих было. Работящим он слыл, да умным. Всё делал, что прикажет советская власть. Сколько раз ему предлагали и бригадиром стать, даже в правление колхоза «Кузбасс» звали. Отказался. Знал прекрасно, что за невыполнения плана или за несвоевременную уборку урожая может быть осуждён, и в тюрьму посажен. Примеров кругом, только пальцем ткни. Друга его посадили за «варварское отношение к коню». Обвинили его в том, что на телегу загрузил сырые дрова, и коню тяжело везти их было. Потом по деревне слух пошёл, что таких осуждённых в тюрьмах больше тысячи человек сидят.
И её семью репрессии не обошли. Отец членом сельсовета был. Так над ним устроили в суде показательный процесс. Для устрашения крестьян в их деревне. Обвинили в халатном отношении к работе.
Вот после процесса она и дала согласие выйти замуж за Степана. Иначе хоть с голоду помирай. Мать с горя слегла. За полгода сгорела. А отца так больше и не видела. Расстреляли его.
За Степана без любви пошла. Да и то только после того, как перед иконой пообещал, что ни пить, ни бить её не будет.
Долго держался. Баловал её. Манисты покупал, сладостями потчевал. В город однажды свёз и кино показал.
Вот с кино вся её жизнь и пошла под откос. Фильм интересный был, про коммунистов-подпольщиков. И название красивое было: «Первая любовь». Девушка коммунистка из капиталистической страны приехала с делегацией в СССР и полюбила советского рабочего. Из-за него в тюрьму попала. Но друзья помогли ей из тюрьмы сбежать. И она оставила свою страну и уехала в Советский Союз к своему любимому.
Она бы, Марфа, и сама за такого бы пошла. Босиком по снегу бы побежала. До чего же красив был, господи! Неужели такая красота в мужчинах бывает? Глаз оторвать невозможно. Запал он ей в душу. Так запал, что на Степана и смотреть не могла какое-то время. Потом ничего, оттаяла. Ребёночка решили завести. Целый год старались. Ничего. Не дал бог деточек.
А тут слух по селу пошёл: актёры в их деревню приезжают кино снимать. Вроде как и природа им понравилась, да и сама деревня очень уж колоритная, фактурная им показалось. Слово-то какое: фактурная. Кто слова эти-то придумывает?
Летом приехали. Расселили их по местным жителям. Степан наотрез отказался кого-либо к себе пускать. А на массовку разрешил пойти.
Вот тогда-то она и увидела своего Героя. Так и остолбенела вся. Сердце от счастья зашлось. А Он как почувствовал: подозвал её к себе да сказал, что такую красоту на первый план надо поставить, чтоб народ в кино мог видеть, какие женщины в деревнях есть. И так на неё ласково смотрел, так смотрел, что дышать трудно стало.
После нескольких дней съёмок подошёл к ней и тихо так на ушко, чтобы никто не услышал, прошептал:
- Марфочка, знаю, что у тебя муж есть. И нехорошо мне это предлагать. Да только места себе не нахожу. Может, сможем увидеться вечерком у речки? Придёшь?
Марфа зарделась так, что даже казалось, и руки покраснели. От счастья зарделась. Ничего не ответила. Убежала. А вечером, когда Степан задремал, осторожно из постели выскользнула да в баньку побежала. Баньку заранее затопила: знала, на что шла. Вымылась вся до скрипу, до хрусту. Платье, которое с вечера приготовила, надела да на речку задворками, чтобы никто не видел, и побежала.
Увидела своего Героя, подошла, в глаза глянула, и, ни слова не произнеся, так в его объятия и упала.
Ах, какая у них любовь была в ту ночь, какая любовь! Разве такое забывается? Сладко-то как было и в душе и во всём теле! А слова какие он говорил, слова! И голубушкой называл, и русалкой, и любушкой. Говорил, что полюбил её с первого взгляда, что дышать без неё не может, что только и думает о ней, о своей синеглазке.
Под утро только и опомнились, что пора и честь знать. Ему на съёмки идти надо, а Марфу дома муж ждёт. Не дай бог, проснулся. Только ей в тот момент всё равно было. Пусть хоть убьёт. Да за такую ночь любви и счастья жизнь можно отдать. Не жалко.
С той ночи и пошла у них любовь жаркая да страстная. Марфа всё делала для того, чтобы Степан крепко спал. Перед сном в чай добавит немного заваренного чабреца, он и спит всю ночь. А сама в баньку прибежит, всю себя чистотелом вымоет, лепестками маковыми натрёт, чтобы дурманом от неё пахло, платьишко на голое тело набросит и к любимому бежит. Знает, что ждёт её ненаглядный, томится весь от желания видеть её.
А ещё Марфа знает, что её любимый и жену имеет и двух деток маленьких. И не бросит их никогда. Да и её с собой не возьмёт. Знают они оба, что любви их скоро конец наступит. Оттого ещё жарче и крепче их объятия, ещё слаще ласки да поцелуи.
- Мне тебя господь послал, - шепчет Марфа Ему между поцелуями.
- У меня такая любовь впервые случилась, - слышится в ответ.- Не верил никогда, что так чувствовать можно. Голубушка моя ненаглядная. Как же мне жить без тебя теперь? Что же делать? Не могу насладиться тобой. Каждую клеточку твоего тела люблю, каждый изгиб твой мне сладок. Ты – само совершенство. Ты – сама любовь.
- Я давно тебя полюбила. В кино увидела. И бога стала молить, чтобы он любовь мне послал с таким, как ты. Он и услышал мои молитвы.
- Не бывает так, любовь моя. Случай всё это. Случайно получилось.
- Может, и случайно. Только я, кроме бога и тебя, никого не любила. Детей мне господь не даёт. Уж как бы я любила их, родимых. Всю бы душу вложила в них. Наша любовь с тобой греховна. Да сладка уж больно. Нет мочи отказаться от неё.
- Мы уезжаем скоро. Сама жизнь точку поставит. Взял бы я тебя с собой, да только…
- Молчи, ни слова более. Не хочу быть тебе обузой в Москве вашей. Да и Степана жалко. Хороший он у меня. Не бьёт. Балует. Я свою любовь к тебе богу посвящу, вот он грех мне и простит.
- Любовь, посвящённая богу? Ну, ты и выдумщица, любовь моя. Нонна моя любимая.
- Нонна? Почему Нонна?
- В переводе с Египетского, Нонна – посвящённая богу.
Продолжение следует....