1. И поняла, хотя в детстве и не могла выразить свою мысль отчетливо, что люди ненавидят то, чего боятся (Сладкий ручей, стр. 18)
2. Они хотели, чтобы я в это поверила. Хотели, чтобы я тала Ослицей. Но я не собиралась доставлять им это удовольствие (Сладкий ручей, стр. 20)
3. При помощи тумаков она учила меня тому, что не могла облечь в слова, она давала мне уроки, чтобы у меня был шанс выжить (Сладкий ручей, стр. 22)
4. И пока девочки вроде Грасы наряжали кукол, я училась играть совсем в другие игры. В те, где сила означала власть, а ум - выживание (Сладкий ручей, стр. 22).
5. Впервые за всю мою 9-летнюю жизнь у меня появилась такая роскошь, как время и свобода, - я могла исследовать мир, воображать себя кем угодно, играть без боязни, что меня ударят или выругают, я жила, не тревожась, что меня могут вышвырнуть из Риашу-Доси за малейшую провинность. Мне словно разрешили быть ребенком (Сладкий ручей, стр. 23).
6. Я смотрела, как горничная расчесывает волосы Грасы, пока они не станут блестящими, как расплавленная шоколадная глазурь, которой Нена покрывала пирожные для хозяйских трапез (Сладкий ручей, стр. 29).
7. К своему удивлению и к удивлению Грасы, я взяла ее за руку. Рука была мягкой и теплой, как дрожжевое тесто, что так легко проходит между пальцами (Сладкий ручей, стр. 35).
8. Когда они спрашивают, что означает мое имя, я не уклоняюсь от объяснений. "Страдание", говорю я, "боль". И получаю в ответ хмурые гримасы. Я понимаю почему - люди хотят, чтобы имя означало что-нибудь приятное. Как будто твое имя - это твоя судьба (Сладкий ручей, стр. 36).
9. Говорят, ничто не сравнится с первой любовью, а я еще думаю, что никакой подарок не сравнится с первым подарком, каким бы маленьким и незначительным он ни казался дарителю (Сладкий ручей, стр. 40).
10. Граса улыбнулась. Она переплела пальцы с моими, и мы крепко сжали потные ладони. А потом обе откинулись назад, закрыли глаза и сидели на солнце - вместе (Сладкий ручей, стр. 42).
11. Что есть правда? Иногда люди искренне верят, что видели то или иное. Но у другого человека, видевшего то же самое, будет другая версия. Красная рыба станет пурпурной на закате и серной ночью. Муравей назвал бы Риашу-Доси океаном. Великан сказал бы, что это тощий ручеек. Наша картина мира сильно зависит от того, какими глазами мы смотрим на мир. Рассказы о виденном могут обернуться подарком, хлебными крошками, что выведут нас из темного леса, а могут заставить нас дать ужасный крюк и завести в трясину, из которой нам не выбраться вовеки (Сладкий ручей, стр. 44).
12. Тогда-то я и начала презирать сеньора Пиментела - не за то, что он заставлял меня лгать, а за то, что он принимал любовь Грасы, а потом отбрасывал ее, словно мусор. И все же Граса упорно навещала отца (Сладкий ручей, стр. 46).
13. Я была счастлива. Она сказала - "мы" (Сладкий ручей, стр. 46).
14. А ведь это в природе человеческой - искать схожесть, в том числе там, где ее может не быть. Слова были полны рифм, и я слышала их музыку еще до того, как познакомилась с музыкой настоящей (Сладкий ручей, стр. 49).
15. Со временем я поняла, что это чувство - сожаление. Но тогда мне было 12, и я заболела. Причиной болезни стала музыка, но она же была и единственным лекарством. Сидя на краешке красного бархатного кресла, я верила, что мое состояние безнадежно, что я умру, как только кончится концерт, как только смолкнет музыка (Сладкий ручей, стр. 53).
16. Уже тогда я понимала, сколь зыбко все в этой жизни, что у любого события может быть дюжина объяснений, что слово может иметь десяток смыслов - в зависимости от того, как его произнести. Я уже понимала, что во всем можно усомниться, повертеть так и сяк, вывернуть наизнанку, даже собственные чувства. И в тот вечер случилось истинное чудо - я услышала то, что было прекрасно без всяких сомнений (Сладкий ручей, стр. 55).
17. В юности мы отдаем себя без остатка. Мы позволяем нашим первым друзьям, первым любовникам, первым песням, что рождаются в нас, стать частью нашего не созревшего еще существа, не задумываясь ни о последствиях , ни о том, надолго ли они с нами. В этом великолепие юности, и в этом - ее тяжкое бремя (Сладкий ручей, стр.59).
18. Страсть сплетена с неопределенностью, но материнская любовь совсем другая, она не раздумывает, не судит тебя, не требует любви взамен. Ты можешь позволить себе роскошь стряхнуть материнскую любовь, зная, что твое пренебрежение или равнодушие не прогонит ее. Она как воздух: ты можешь забыть о нем, но жить без него не сможешь (Сладкий ручей, стр. 62).
19. За пределами кухни и тростниковых полей лежал мир возможностей, которые я измерить не могла, но о которых мечтала. Огонь, пожирающий тростник, внушал благоговение перед своей алчностью. Огонь был прекрасен в своей ненасытности, неутолимом голоде. Я смотрела на него, его жар дрожал на моей коже, и я знала: мы с ним похожи. Мы не готовы довольствоваться тем, что нам дают (Сладкий ручей, стр. 69).
20. Звук - это не просто звук. Звук - это память (Побег, стр. 74).
21. - Разве тебе не хочется узнать, о чем они поют? Не хочется почувствовать песню? Если мы хотим выступать по-настоящему, хотим быть артистками, нам нужно уметь чувствовать!
В прерывистом дыхании Грасы слышалась решительность героини, она верила, что спасает нас обеих, и ее страстная увлеченность подхватила и меня. Она умела убедить других, что они - отважные герои в ее истории, история всегда была ее. Той ночью Граса убедила меня (Побег, стр.81).
22. Какая-то часть меня всегда верила в страдание - что страдание есть долг, что мы благодаря ему делаемся сильнее, закаляемся, как глина в огне (Побег, стр. 95).
23. Я все равно выберусь из этой дыры, и мне все равно как - на руках какого-нибудь придурка-мужа или своими ногами. А ты - нет. Тебе, чтобы выбраться отсюда, нужна я. Ты спасешь меня сейчас, а я спасу тебя потом (Побег, стр. 99).
24. Я смогла бы снести тысячу ударов любого кулака, но слова? Слова всегда сбивали меня с ног (Побег, стр. 106).
25. - Кто тебе сказал, что мы можем выбирать, кем нам быть?
- Я сама себе сказала (Побег, стр. 109).
26. Если шанс постучится к нам в дверь, он не будет долго ждать ответа (Побег, стр. 121).
27. Конечно, она сделает невозможное возможным. И почему меня не захватила эта безудержная вера в себя? (Побег, стр. 126)
28. Теперь я понимаю никчемность этих вопросов. Я никогда не стала бы звездой, настоящей звездой. Не потому что мне достался талант поскромнее, а потому что мечты мои были скромнее. Я умела работать, умела терпеть голод, умела выживать. Но чтобы заглянуть за горизонт, мне нужна была Граса (Воздух, которым ты дышишь, стр. 153).
29. Понадобились руки, зубы и язык Грасы, чтобы открыть мне саму себя, чтобы показать мне, что тело - не грубая шкура, цель которой - оберегать меня от побоев, и не машина, призванная выполнять приказы рассудка. Тело не было телом, тело было мною (Воздух, которым ты дышишь, стр. 170).
30. Голос - это загадка, - наставляла Анаис. Он невидим, но окружает нас со всех сторон. Он должен окутывать. Он должен наполнять театр, концертный зал! Он должен передать любую известную нам эмоцию. Он должен расширяться, а не сворачиваться! Разверните свой голос, девочки, и вы развернете душу! (Воздух, которым ты дышишь, стр. 174).
31. В Лапе ходило присловье, звучавшее примерно так: пока в тебе песня, ты не одинок (Воздух, которым ты дышишь, стр. 184).
32. Верный своему искусству человек не искал успеха - успех сам находил его (Мы родом из самбы, стр. 208).
33. Любить музыку я научился в темноте (Мы родом из самбы, стр. 212).
34. Но мне всегда казалось, что понятия "лучше" или "хуже" неприменимы к нашему дуэту; мы с Грасой просто разные и потому дополняем друг друга (Мы родом из самбы, стр. 232).
35. Люди, которые приписывают успех везению, никогда не бывают успешными по-настоящему. Благодаря везению они могут получить шанс, но обратить шанс в истинный успех может лишь постоянная, напряженная сосредоточенность (Мы родом из самбы, стр. 233).
36. - И на следующей тоже не будет, - перебила я. - Я не гожусь в певицы.
- Но ты нужна мне!
-Чтобы гладить платья? Укладывать волосы?
- Мне нужно, чтобы ты была на моей стороне.
- Против кого?
- Против всех. Против всего мира (Суждено быть, стр. 257).
37. - У Грасы в мизинце больше амбиций, чем у всех дураков в этом клубе вместе.
- Она подчиняется своим желаниям. Амбиции требуют планирования, обдумывания. А желания - это просто инстинкты, которые мы удовлетворяем. И они ненасытны, querida. Желания превращают нас в дырявые ведра (Суждено быть, стр. 264).
38. Некоторые люди, подобно Грасе и Винисиусу, не сомневаются в своем праве на существование. Но всегда приходилось доказывать, что я чего-то стою (Суждено быть, стр. 270).
39. Если способность помнить помогает понять нам, кто мы есть, то способность забывать позволяет оставаться в своем уме (Недобродетельные, не знающие раскаяния, стр. 295).
40. Говорят, нужна - это мать изобретательности. Я бы добавила, что озлобленность - ее отец. Сколько песен, стихов, картин, книг и смелых предприятий стали ответом на пренебрежение, разбитое сердце, бездумно сказанное слово? Акт творчества есть форма мести миру скептиков (Недобродетельные, не знающие раскаяния, стр. 306).
41. Нельзя оставаться на одном месте слишком долго. Тебя или сожрут, или ты начнешь голодать (Недобродетельные, не знающие раскаяния, стр. 324).
42. Самое главное - результат. Так сказал мне Мадам, так я сама сказала Грасе через несколько лет, во время нашей последней, страшной ссоры. Всегда легче думать, что твои намерения важны не меньше, чем то, что получится на выходе, но это неправда. Главное - результат. То, с чем тебе предстоит жить дальше (Недобродетельные, не знающие раскаяния, стр. 346).
43. Выбор, который мы делаем, никогда не бывает сам по себе, хотя может казаться, что это так, когда мы принимаем решение. Ничто не существует само по себе - ни нота, ни мелодия, ни ритм, ни решение, все под конец образует единое целое. Должно образовать (Самба, ты была моей когда-то, стр. 351).
44. Думаешь, можно просто не обращать внимания? Думаешь, можно снова и снова отодвигать музыку в сторону, как будто она ничего не значит? Она не станет ждать тебя вечно. Не сможет (Самба, ты была моей когда-то, стр. 386).
45. Иные артисты, если они мудры и удачливы, хранят верность своему делу - отдавая ему время и внимание, каких оно требует, - всю жизнь. Но многие из нас сбиваются с пути. Мы прекращаем создавать пространство внутри себя, мы ищем предлоги (Между мной и тобой, стр. 437).
46. Сделай что-нибудь для себя. Нет ничего дурного в том, чтобы хотеть что-то для себя. Нет ничего неправильного в том, чтобы взять то, что принадлежит тебе (Между мной и тобой, стр. 464).
47. Мы думаем, что нам нужны слова, потому что в нашей природе давать определения вещам, расшифровывать, пытаться понять, разбирать на части, вешая на них таблички, как в музее. Ребенок родился - и мы даем ему имя, хотя не имя сделало его существующим. Благодаря именам нас легко вспомнить, а вспоминая, мы верим, что знаем, а зная - верим, что понимаем. Имена несут утешение. Больше всего нас пугает то, что мы не можем назвать по имени (Конец меня, стр. 497).
48. Люди любили ее, они просто опоздали с выражением своей любви (Конец меня, стр. 503).
49. Некоторым проще выбрать смерть, чем встретиться лицом к лицу с человеком, в которого тебя обратили тяготы и постоянная необходимость делать выбор. Вот только смерть - жестокий грабитель, она отнимает все, в том числе и возможность реабилитироваться в собственных глазах (Конец меня, стр. 508).