Часть 1 Закрытая дверь и рыцарь
Девочка семи лет стояла на перроне и оглядывалась. Никого. Пустая заснеженная станция и тропинка ведущая в лес.
Сзади закрылись двери вагона и электричка поехала дальше, разгоняясь, шумя. А потом и вовсе оставив маленькую девочку одну в полной тишине.
Девочка спокойно подправила шапку, заправив под нее прядь черных волос, достала из рюкзака плюшевую сову, подтянула лямки, сделала глубокий вдох.
— Ну что ж, Эля. Надо идти, — и пошла к тропинке, крепко обняв сову. Это была единственная дорога ведущая от станции.
Снег слегка хрустел под ногами, вокруг были голые деревья и редкие ёлки. Совершенно обычный лес, через который достаточно часто ходили на станцию, так что девочка шустро шла не забывая разглядывать деревья.
Каких-то минут десять и вот уже дорога ведущая в деревню.
Маленькие деревянные домики, печные трубы, несколько улиц, заборчики, замерзший пруд. Вот и вся деревня.
— Элеонора! — на дороге стояла бабушка с тростью и махала рукой.
— Бабушка! Ты почему меня не встретила на станции? — Эля недовольно топнула и побежала к бабушке.
— А чагой это ты так рано и уже тута?
— Ба! Электричка приехала уже и уехала даже.
— Ой, да? А я то думала то, что только ещё не... Ой... Расписания поменяли, что ли... Как же ты одна через лес то... Не испугалася?
Храбрая Элеонора помотала головой.
— Со мной моя Эля, — девочка показала старушке плюшевую сову с такими же голубыми глазами, как и у малютки.
— Ну что же. Игрушку как себя то назвала из-за глазок? Пойдем-ка домой, я пирожков напекла. Мамка твоя, непутёвая, наверное не положила тебе ничего в дорогу то.
Бабушка подправила свою выцветшую шаль и неспеша пошла в сторону дома, а внучка за ней. Слишком медленно оказалось для ребенка. А куда бежать Эля не знала. Ее в первый раз отправили к бабушке в деревню.
Девочка со скучающим видом стала разглядывать дома и показывать их игрушке. Все одинаковые, как под копирку. Низкие, широкие, одноэтажные, с резными крышами, окнами и покрашенными стенами. Ничего интересного.
Между домами она разглядела малюсенький холмик на краю деревни. С виду обычный. Елка на нем растет. Вот только пройдя ещё немного увидела, что прям в холм врезана серая дверь. Краска выцвела местами, стёрлась кое-где, но все равно различалась. Показался холм да и исчез, стоило завернуть за угол. Две Эли переглянулись.
— Ну воть и дом то.
Бабушка открыла покосившуюся калитку и пропустила внучку. Та тут же убежала в дом, греться.
В доме аромат витал пирожков с капустой, такой, что Элечка сглотнула слюни и поспешила раздеться. В животе урчало.
Выпечка оказалась горячей и отдавала приятным покалыванием в замерших детских ладонях.
— Ты это. Не спеши. Дай-ка хоть чаю тебе налью. А то ишь в сухомятку ешь. Проголодалось дитятко. — посетовала бабушка и пошла к плите, чайник ставить.
Скушав первый пирожок, Элеонора вытерла рот рукой и повернулась к бабушке.
— Ба, а что за холмик у деревни? С дверью. Серой такой.
Лицо старухи тут же помрачнело.
— Элечка, ты чегой то? Какой такой холм с дверью? Нет ничего такого то.
— Как нет? Ну, вот тот. Мы мимо проходили. Он виднелся между домами, пока не завернули за угол. Ну бабуль.
— Вот чего. Ты мне тут не выдумывай. Нет такого тута. Бедное дитятко. Ешь ещё пирожок. От голоду чудится всякое, — бабушка подала ещё пирожок, уже с чаем, внучке и погладила ее по голове. — наверное ребятня с горки на линолеуме катались или на доске. Вот и оставили, а тебе показалось дверь.
— Нет. Там прям врезана была. Я же видела.
— Ничегой ты не видела. Ерунда все это. Сиди кушой. У тебя каникулы. Сил набирайся. А если дверь эта тебе опять покажется так не подходи. Чужое это. Незачем такой маленькой девочке лезть тудой.
Эля надула губы и, отвернувшись от бабки, уставилась в окно.
— Эх. Избаловали тебя походу, — старушка покачала головой, затем, скрипнув коленями, пошла намывать посуду, — ладно уж, сиди кушой, а как наешься, то сможешь прогуляться, хлеба взять, вот тута лежит, и птиц покормить.
***
Эля, держа в одной руке игрушечную сову, а в другой горбушку хлеба, гуляла по деревне в поисках интересного. Вот только ни ровесников, ни горки, ни детской площадки, ни животных, девочка так и не нашла.
Зато опять попался на глаза таинственный холм с дверью. Элеонора постояла среди домов, понаблюдав за странным объектом, проверяя, вдруг это мираж. Слышала она о таком, да вот не рябит ни холм, ни дверь, ни дерево.
— Хм... Не похоже, что там катались как с горки... Так, Эля. Пошли.
Девочка целенаправленно шла к таинственному холму. И чем ближе она подходила, тем сильнее убеждалась, что эта дверь действительно врезана в землю, что ни какая ребятня не каталась там ранее.
— Баба то... Обманула. Существует дверь.
Игрушечная сова кивнула девочке.
—Эля, может надо пойти проверить? Что именно за дверь.
Сова вновь кивнула.
— Замечательно! Приключение! — обрадовалась Элеонора и подошла к двери вплотную.
Дверь железная с потрескавшейся и где-то уже отвалившейся серой краской. Ручки на двери не было. Только дырка и механизм под нее.
— Ну вот... — девочка досадно вдохнула, — не откроем мы теперь дверь.
Сова посмотрела в отверстие для ручки, а потом и девочка. Темно. Очень темно. Но оттуда дул слабый ветерок.
— Надо бы ручку найти. Ничего не видно. Что? — Элеонора поднесла игрушку к уху, слушая.
— Думаешь ручка где-то в снегу валяется? Так значит надо найти!
Эля отложила хлеб и стала ногами и руками расчищать у двери снег.
— Нету... Видимо не упала. Что ты говоришь Эля? Поискать в корнях дерева? Хм... А как бы она там оказалась? Ну ладно, ладно, раз ты говоришь, то она тогда скорее всего там, ты часто бываешь права.
Эля положила игрушку к хлебу и полезла на холм к корням ёлки прямо по сугробам.
Элеонора — маленькая храбрая девочка.
Снег попадал ей в ботинки, за шиворот, а она все продолжала лезть. Добравшись до корней, девочка стала копать уже ничего не чувствующими руками. Для нее оказалось благостью, что в этом месяце снега не успело выпасть слишком много. Поэтому девочка смогла докапать до земли.
У ёлки оказались могучие корни и прям у ствола образовалась щель. Там что-то явно лежало. Элеонора просунула в щель руку и, слабо чувствуя от холода, сжала пальцы и вытащила предмет. Это оказалось дверная ручка.
С радостным визгом Эля скатилась с холма к двери. С трудом вставила ручку на место. Крутанула ее. Сначала дверь не хотела никак открываться, затем, с душераздирающим скрипом, поддалась.
Девочка не успела обрадоваться как услышала звук мотора. Она оглянулась. Навстречу к ней ехал снегоход. Водитель его что-то громко кричал, но было не разобрать.
Сильный ветер устремился из странного помещения, и дверь распахнулась. Эля упала. Из дверного проема полз по земле густой серый туман, образовывая некие щупальца и словно ими же и прощупывал местность. Он казался живым.
Дверь захлопнулась. Точнее это водитель того снегохода ее закрыл и тут же открутил ручку.
— Ты что, спятила? Нельзя так делать! Поставишь таблички "осторожно, опасность" — они лезут, убираешь их — все равно лезут. Ты о чем, девочка, думала? — обеспокоено кричал взрослый мужчина осматривая дверь и саму Элеонору.
— Я ... Я... Просто... Люб-б-бопытно.
— Эх ... Понятно. — он почесал свою неухоженую густую бороду, параллельно убирая ручку в карман, — замерзла? Пойдем со мной, я помогу тебе согреться и ещё и осмотрю не тронула ли тебя Оно.
— Д-д-да вроде н-нет.
Мужчина аккуратно помог Эле встать и сесть в снегоход. Ей конечно говорили, что садиться в машину к незнакомцам одной нельзя, но это не машина и, как поняла Элеонора, этот дядя спас ей жизнь.
Ехать далеко не пришлось, дом оказался самым ближайшим к странному холму. Две минуты и всё, приехали.
— Как звать-то тебя?
— Элеонор-ра.
— А я дядя Стёпа. Прошу в мой дом, не боись, я не кусаюсь. Просушим твои ботинки, куртку, проверю тебя и домой отправлю.
Дядя Стёпа открыл дверь в свой, такой похожий на остальные, дом и вошёл. Девочка за ним. Снаружи дом один в один как у Элиной бабушки, а вот внутри совсем все иначе: куча проводов, мониторов, датчиков скрипящих и крутящихся. Прям исследовательский центр.
— Ну что ж ты встала столбом, рот открыла? Совсем озябла? — как-то по-доброму сказал мужчина, положив ручку от таинственной двери на стол, и стал помогать Эле снимать промокшие вещи и вешать на печку. Потом взял термос и налил ей чаю, усадив у печи.
Пока Элеонора грелась, Степан изучал мониторы и датчики. Что-то проворчав, он взял один инструмент со стрелкой и трубкой.
— Ща проверим тебя, — Степан подошел к Эле, — не боись, оно не кусается, я просто убедюсь, что тебя та штука не тронула.
Датчик молчал.
— Ну вот. Ты чистая. Всё хорошо, можешь идти домой как отогреешься. Если надо проводить — скажешь...
Мужчина вновь стал изучать свои приборы, что-то записывать и параллельно ворчать.
— А вы, Дядя, чем занимаетесь? Что вообще это было? За дверью?
— Ну, как я понимаю, если не удовлетворю твое любопытство ты опять туда полезешь?
Элеонора задумалась, а потом кивнула.
— Эх... Ну слушай. Ты ведь слышала о легенде, что тут бродит о нашей деревне Малиновке?
Девочка нахмурилась.
— Я даже не особо знала как называется деревня. Я первый раз тут.
— О. Ну так слушай. Тут когда-то была правительственная секретная база. Бункер это и лаборатория. Ссылали сюда ещё при Сталине учёных различных, и заставляли их ставить всякие эксперименты. Но что именно — никто не знал и не знает. Да что-то у них там из-под контроля вышло. Люди с ума сходить стали, болеть. Пришлось бункер закрыть.
— И что кто-то при этом остался тут жить? Раз деревня есть.
— Ну конечно. Жалко ж все нажитое бросать, а проблему просто закрыли. Она из бункера не выходила. Кто-то из людей конечно убежал, но большинство, что работало над экспериментами, погибло внутри, чтоб что-то рассказать.
Степан налил себе чаю и подлил ещё Элеоноре.
— Ты пей, пей. Грейся.
— Спасибо. А что за туман такой? Монстр? Яд? Откуда он? Почему вы это назвали "оно"?
— Да не понятно. Думали, что яд. Туда даже вновь отправляли людей исследовать, что же приключилось. Но...
Мужчина печально посмотрел на стену, где висела фотография трёх мужчин, один из которых был сам дядя Степа, остальные, видимо, друзья.
— Ну и неважно. Не надо тебе знать. Просто там опасно и не лезь туда больше.
Дядя Стёпа погрозил девочке пальцем, выпил залпом чай и проверил высохла ли ее одежда на печи.
— Но вы же сказали что если не удовле...творите мое любопытство, то я туда опять полезу. — Элеонора хитро улыбнулась.
Степан закатил глаза и устало потер лицо рукой.
— Милая Элеонора... Да, это какой-то монстр. Мне так кажется. Но никто не знает откуда он. Те, кто точно знал, погибли. Лезть туда не надо потому, что защиты там внутри никакой нет от него. И взрослые дяди не справились. Ясно?
— Но раз это монстр... То надо его уничтожить!
Девочка соскочила с лавки и грозно топнула ногой, воинственно нахмурившись.
— Его надо победить. А то может все таки пробраться наружу!
— Не проберется пока закрыта дверь.
— Но ведь дверь много кто пытался открыть, да?
Дядя Стёпа нахмурился и кивнул.
— Значит надо всех защитить. Надо собрать отряд. Надо призвать правительство и ...
— Стоп! Вот этим всем занимаюсь я. Я защищаю всех от этой твари. Правительство это.... — Степан задумчиво почесал бороду, — меня сюда и... Призвало. Допустим так, ладно? Если тебе так будет удобнее понимать... Хотя речи у тебя конечно...здравые.
— То есть вы... рыцарь? Защищаете нас всех от монстра? — Глаза Эли засияли восторгом.
— О, а вот и детская непосредственность! Да, я рыцарь. И как рыцарь я, пожалуй, все таки провожу тебя домой и ещё возьму с тебя клятву никому не говорить о сегодняшнем событии. Угу?
Рыцарь Степан протянул свою мозолистую большую руку и маленькая леди пожала ее.
— Клянусь никому не говорить о сегодняшнем событии! — Задыхаясь от восторга, прошептала Элеонора.
— Отлично. Одевайся. Одежда высохла твоя уже. Да и темнеть скоро начнёт.
— Ой. А где моя Эля? — Элеонора спохватилась и оглядела карманы куртки, — Дядя Стёпа, мы мою сову Элю у двери забыли. Ей там одиноко и холодно!
Элеонора обиженно надула губки и ее нос покраснел. Она готова плакать.
— Хорошо, по пути ее заберём, — пробурчал недовольно мужчина, подавая вещи ребенку.