Весь вчерашний вечер и минувшую ночь я промучался от сильного чувства тревоги, охватившего меня накануне. Попытки отвлечься на чтение или приготовление пищи не спасали и, казалось, лишь сильнее разжигали это тлетворное чувство. Последний раз подобный приступ случался со мной около семи лет назад в Боливии. Но тогда на то, как мне виделось, были основания. В этот раз тревога была ужасная, беспочвенная, подобная призраку, хватающему своими бесплотными руками меня прямо за горло. Поняв, что уснуть мне не удастся и на утро, я вышел на улицу и побрел в сторону тропического леса у подножия горы.
Погода стояла чудная, и это внушало надежду, что длительной прогулкой я смогу хоть немного вымотать свой организм, дабы тот склонился ко сну. Несмотря на эти обстоятельства, идти было чрезвычайно тяжело. То и дело в моей голове возникали короткие импульсы мыслей, которые исчезая в зародыше, не оставляли ни малейшей возможности взглянуть на них более детально. Время тянулось, подобно последней капли меда, медленно свисающей с ложки и не решавшейся упасть. Тем не менее, я добрался до леса и, пройдя внутрь джунглей несколько сотен метров, вышел к реке, у которой и решил расположиться. Сев на бревно, я попытался сосредоточиться на какой-нибудь мысли.
Внезапно, я вспомнил Элеонору. Конечно, сейчас эти воспоминания были более чем неуместны, однако мне хотелось хоть как-то отделаться от этого чувства, не дававшего жить и дышать. Столько лет прошло с нашей последней встречи, а я помню тот день, как вчерашний. На ней было красное платье, коралловый браслет вокруг тонкого запястья и изящные лёгкие туфли, привезённые ее дядей из Голландии. Тогда я сообщил ей, что собираюсь отправиться в Боливию в составе отряда национального освобождения. С той минуты, я больше никогда в жизни не слышал её заливной смех, заставлявший искриться середину черных, как ночь, глаз. Зато её слёзы из тех же самых глаз, казалось, каким-то невообразимым образом перекочевали на мои щёки, и ежедневными невидимыми ручьями оставляли на них глубокие борозды. Я принялся вспоминать как мы познакомились… Стоял весенний погожий день. Я, как и многие иностранцы, гулял в центре, напрасно думая, что именно там сосредоточены самые красивые места города. Это потом Элеонора открыла мне дивные уголки на окраинах. А тогда... В момент размышления над этим обрывками из памяти я услышал хруст ветки за спиной и обернулся. Напротив меня стоял тигр…
Огромные лапы зверя медленно несли его в моем направлении. Я замер. Стараясь дышать, как можно тише и не шевелиться, я сидел на бревне в пол оборота и взирал в глаза неминуемой гибели. Тигр медленно шёл на меня. Я знал, что моё тело должен был сковать страх, но этого не произошло. Я был спокоен. Тем временем тигр, находившийся в метре от меня, приготовился к прыжку. Я смотрел ему прямо в глаза. Они были жёлтые, как та самая капля мёда, которая не хотела падать с ложки. Величественная сила и красота животного потрясала меня. И вдруг я почувствовал глубокое спокойствие и умиротворение. Конечно, я не хотел погибнуть в этот день, и это было не смирение. Это было нечто большее, что тяжело выразить словами. Прошло несколько секунд, тигр распрямился и подошел вплотную, принявшись обнюхивать мою неподвижную фигуру. Он закончил начатое и… лег у моих ног, отвернув голову в сторону. Спустя несколько минут, я глубоко вздохнул и пошевелился. В ответ на это мой новый компаньон повернул голову, посмотрел на меня и широко зевнул. А затем принялся жмурить глаза, нежась в лучах теплого солнца. Мы сидели рядом, слушая тихое пение воды и ни о чем не думали. Два одиноких, умиротворенных создания какого-то Великого Творца.
Через полчаса тигр встал и, не оборачиваясь пошёл в сторону леса, где скрылся так же неожиданно, как и появился. Я посидел еще несколько минут, а затем отправился домой. Солнце уже катилось за горизонт. Прийдя в арендуемую комнату, я, заварив матэ, выпил его вприкуску с кусочками сушёной папайи. Лёг на кровать и забылся сном.