Странно, конечно, но мою бабулю в деревне не очень любили. Хотя она была- душа нараспашку. Немного наивная, не жадная, не корыстная. Никого не обижала и зла никому не желала. Я никогда от нее не слышала ни в чей адрес обидных и оскорбительных слов. Они ни с кем не собачилась, не сплетничала. Поэтому мне и непонятно было отношение людей к ней. Может быть, потому что она собирала травы, сушила их, а потом лечила себя, и иногда других. Думали, что она- колдунья? В сенках на натянутых веревках всегда висели засушенные пучки трав и цветов. Я не помню, чтобы у нее дома водился обычный магазинный чай. Заваривала бабуля травы, мяту, летом- смородиновый и малиновый лист и какие-то, только ей ведомые, корешки. Такого вкусного чая я ни у кого больше не пила.
И еще она ворожила на картах. Я никогда в жизни не видела, чтобы так точно все предсказывали и угадывали, как моя бабуля. Как-то зимним вечером мы с ней вдвоем сидели, ужинали. Уже деда в живых не было. Уже Валерка, мой двоюродный брат, которого растила бабуля, отобрав его у непутевой старшей дочери, учился в районном центре в училище и жил там же в общежитии. Меня привез отец на попутном грузовике к бабуле на зимние каникулы. Начала бабушка раскладывать карты. В основном она ворожила на Валерку, потому что очень за него беспокоилась. Непутевым рос, в свою мамашу. Валерке по картам выпала дорога.
-Наверное, скоро приедет,- сказала бабуля и вытащила следующую карту. И вдруг громко вскрикнула:
- Он на пороге!
И в следующий миг открылась входная дверь, и в нее вошел весь в клубах зимнего пара Валерка, собственной непутевой персоной. Это было совсем, как волшебство. И надолго запало мне в память. Этот тихий зимний вечер под треск дров в печи, а потом радостный и раскрасневшийся с мороза Валерка. И моя бабуля, засуетившаяся вокруг своего внука, захлопавшая своими руками, как ангел-хранитель крыльями.
Каждую позднюю осень бабушка ходила на болото по первым заморозкам, по первому хрустящему льду. Собирала клюкву. Однажды я тоже с ней ходила. Поэтому и помню раннее морозное утро, корзины под ягоды, и как я сначала боялась ходить по трескавшемуся под ногами свежему, тоненькому льду. А потом я увидела красные россыпи ягод под ногами. Было очень холодно и красиво. Как у бабушки не мерзли руки, один Бог знает. Но собирала она ягоды голыми руками. И набирала за один поход не менее двух больших корзин. Потом ягоды выставлялись на улице в ожидании морозов. Их было очень много. Бабушка варила из клюквы кисель. Клюквенный кисель... Я пробовала уже взрослая сварганить что-то подобное у себя дома из покупных ягод. Не получилось. Бабушкин клюквенный кисель- это было чудо-чудесное.
А из перетёртой с сахаром клюквы бабуля делала начинку для пирогов. Пироги получались румяные, большие, круглые, открытые, с поджаристыми перекладинками, в середине с большим количеством сладкой начинки.
И, когда отец в очередной раз по пути на грузовике завозил меня к бабуле погостить, меня уже на пороге встречал запах пирогов, пареной калины и еще чего-то вкусного и волшебного. Бабушка обнимала, целовала меня в щеки, а я уворачивалась, боясь, что она меня опять обслюнявит. И только много лет спустя я поняла, что это и было счастье.