ГРЕХИ НАШИ
новелла
Днем водки литровую посудину купил, настаиваю на прополисе, опять "ковид" гуляет, а прополисная водка отличное лекарство - от бронхита.
Вспоминаю молодые годы, казалось - сносу не будет, работал в геологии, однажды - переход пятьдесят километров совершил. Спортивная "мелкашка "за плечами. Красная тряпочка на рыболовном крючке. Когда перечаёвка. - рыбачу, хариуса подсекаю на красную тряпочку, повязанную тонко на рыболовном крючке, рвы рыбин из речных огромных ям-водоворотов, готовлю на костре себе еду. Пустишь лесу по течению - в каждом улове хариус до полкило. Идёшь, ноги ломаешь. Всё, сил нет. Падаешь на спину. Петушок строгаешь Костерок. Дымок от ивы сладимый. Крафт - бумага из под мешков аммонита.- не горит мокрая. Хариус жарится на углях в бумаге - в собственном соку Такого перехода больше не было. Северная куропатка - ближе ста метров не подпустит. Ноги отдохнули, разутые погрел на солнышке, суконные портянки на солнышке "отдышались". Рюкзак на плечи. Дальше по курумнику приходится скакать, валуны крупные, выбрался на лесистую террасу, " марена" в русле реки Оньёло. Куропатка заорала. Далеко на дереве. Из "мелкашки" - достал. Август. Птицу плохо различить. Оружие пристреляно на сто метров. Снял птицу с сучка. Иду, на ходу грызу сырое мясо куропатки - мясо сочное, мягкое, сладкое. На Чукотке сплавлялся по Полявааму - гусей и уток тьма. У меня лайка гусей ловила. Тундра голая, а вдоль реки чозения, гуси молодые бегают, Бим умный пес был, поймает и тащит гуся гуменника. Мелкашку я привез с Индигики в Певек. Работал геофизиком в Чаунской геологоразведочной экспедиции, кроме "мелкашки" было и ружье. На Агане двух медведей выследил. на Мюреле. Ночью - при луне медведя скараулил с Валентином, эвенк - оленевод..Медведь ночью показался размером с тепловоз. Прет к скрадку, - сопит. Ночь. Полнолуние. Видно, как днём. У меня ружье ТОЗ- 34, картечь и пуля. Валентин с карабином. СКС. Три выстрела. Медведище, как шел, так и присел. Валентин смеётся: охотился с русским мужиком. Тоже ночью. Орет от страха. А ты? Убил, тоже здоровый был микан. Этот - двадцатый "микан". Утром разделаем. Бригада оленеводов в пяти километрах Приходим, Валя на эвенском бригадиром говорит, смеется. Старик бригадир не поверил. Этот медведь лабаз разрушил. Я видел этот лабаз - восстановленный. Брал продукты в августе, записку оставил. Земля круглая. Встретились. Этот медведь и мою стоянку разодрал в клочья. Когда оленеводы прикочевали, парень пришел ко мне на стоянку - табак у них всё выкурили. Я курил трубку, запас "Капитанского" был. Поделился табаком. Жили мы в старой избушке, в долине, где кораль для оленей. Рассказал про медведя. Старый, матерый, сказал Валентин. Говорю, давай накажем. Валя посмотрел на меня, как на дурочка: я предложил ночью, из скрадка. Валя согласился. Медведь обязательно придёт туда, где всё порушил. Днем оленины стегно подсунули под брезент, стоянку мою перед перевалом собрали, повадки медведя Валентин знал. Пришли в сумерках. Лесная терраса от стоянки ровно двадцать один шаг. Лежим, мостимся за ящиком от макарон. Сентябрьская лунная ночь. Идет! Уже рядом! Я услышал по сопению медведя. Иначе нам бы хана. Валя! Увидел и Валентин. От стоянки, накрытой брезентом, медведь шел на нас, как неотвратимая судьба. Вскинулись и разом выстрелили. Я дуплетом, в грудь - вся картечь там и осталась. Валентин прямо в лоб медведю. Каюсь. Прошло сорок лет. Каюсь. Разделывали медведицу. Старая. Клыки источены. Но, когти, как бритвы. Каюсь. Был совсем юным, когда двух медведей загубил на Агане - из карабина. Грехи наши не поправимы.