Когда мы углубляемся в изучение истории, составляем общую картину исследуемой эпохи, то часто занимаемся упростительством, сводим эпоху и ее руководящие принципы к нескольким ключевым идеям, на которые нанизываем "мясо" значимых на наш взгляд фактов. Как правило, более глубокое изучение предмета, выявляет излишнюю идеологизированность, даже наивность такого подхода. Все потому, что история истории рознь. Есть история как то, что можно приятно и захватывающе рассказать, упаковать в главу учебного пособия, снять по ней фильм, а есть история, у которой нет начала и нет конца - и это сама жизнь. Мы вырываем куски этой жизни из её контекста, рассматриваем её под лупой, делаем выводы о том, как дожили до этого самого "куска" и как он повлиял на то, что было после и то, что оказалось уже вне нашего исследования, предполагая, что всегда должна быть какая-то причинно-следственная связь между "до" и "после". Она нужна нашему сознанию.
Тут стоит обратить внимание, что история, писавшаяся еще примерно полтора столетия назад, была почти всегда историей в жизнеописаниях её деятелей. У Гегеля и последователей история также приняла вид соревнования наций под предводительством духа (но не без героев, которыми тоже предводительствовал саморазворачивающийся абсолют).
Нам привычен подход, в котором исторические баталии происходят по причине противоречий между производительными силами и производственными отношениями, а они, как известно, не могут эволюционировать синхронно, что приводит к революционным ситуациям.
Во второй половине прошлого века появились подходы, позволяющие изучать историю мир-системно, через повседневность и материальный быт. Есть подходы, рассматривающие историю через техногенную призму, в которых социум принимает форму, адекватную наиболее эффективным и востребованным технологиям - и они тоже крайне важны для нас.
В конце концов, можно взяться за проблему с точки зрения организации процессов управления под влиянием господствующих дискурсов об эффективности, чем в последние годы жизни занимался Мишель Фуко.
Что поможет нам схватить действительно самое важное, отойти от шаблонов, господствующих нарративов, кинематографичности в понимании нашего прошлого? Прошло ли оно? Отделят ли наши потомки нас от той эпохи, от которой мы сами себя отделяем? Многое ли говорит прошлое о настоящем, даёт ли оно нам заглянуть в будущее?