Много художественных произведений связано с трагическими и героическими днями Великой Отечественной войны. Сегодня я остановлюсь на одной. Эта книга - переработанные авторами фрагменты дневниковых записей и личных историй, рассказанных жителями осаждённого города. Документально-публицистическая книга. А читать без душевного надрыва невозможно.
"Блокадная книга" Д. Гранина и А. Адамовича. Долгое время цензура не пропускала в печать книгу в полном объёме. И, читая, видишь, что именно удалялось бдительными цензорами, а что, пожалуй, находило одобрительный отклик. Спекуляция? Упаднические настроения? Мародёрство? Намёки на каннибализм? В правки! А вот идеологическую пропаганду, конечно, оставить!
Сейчас мы можем прочесть всю книгу. Назойливой пропаганды в книге нет. А жизненная правда налицо. И это делает её ещё более живой.
"Блокадная книга" делится на две части.
В первой мы читаем хронику тяжелейших испытаний. Читаем о той блокаде, которую видели заточённые в городе люди. "Живые голоса участников блокады". И сразу, с первых строк, погружаемся в атмосферу их жизни. Их выживания.
Что должен испытывать человек, продолжая жить в тех же стенах после войны? Стенах, иссечённых снарядами. С паркетом, на котором кололи мебель для растопки. С железной кроватью, на которой угасали от голода родные. Из железа - и потому уцелела. Остальное сожгли в "буржуйке", спасаясь от нестерпимого холода. С воспоминаниями, которые навсегда. Это как на фотографиях Сергея Ларенкова в его проекте "Невидимый Ленинград". Посмотрите на его работы, если ещё не знакомы с ними!
872 дня. И каждый день - подвиг. Сражение с самим собой за право оставаться человеком в нечеловеческих условиях. Дистрофия и голодная отечность. А ведь ещё работа, ночные дежурства на крышах, многочасовые очереди за хлебом. Тушение пожаров, походы за водой, строительство дотов, поиски дров. В каждом рассказе своя, личная история. Больно и страшно. Но не знать нельзя! Нужно читать, рассказывать о прочитанном детям. Не щадить себя, их. Потому что это наш нравственный долг - хранить память о блокаде, хранить память о Великой Отечественной войне.
"Каждое движение происходило замедленно. Медленно поднимались руки, медленно шевелились пальцы. Никто не бегал, ходили медленно, с трудом поднимали ногу..." Вы можете себе представить, каково это? Посмотрите кадры кинохроники. Шаркающие ногами старики - среди этих "стариков" молодые женщины, подростки...
Воспоминания 15-летней Вали Мороз: "«Примерно такое ощущение, что ногу не поднять. Понимаете ли? Вот такое ощущение, когда на какую-то ступеньку ногу надо поставить, а она ватная. Вот так во сне бывает: ты вроде готов побежать, а у тебя ноги не бегут. Или ты хочешь кричать — нет голоса.
Я помню чувство, когда нужно было переставлять ноги (это в то время, когда мама еще была жива, когда надо было выходить), когда надо было на ступеньку поставить, в какое-то мгновение нога у тебя не срабатывает, она тебе не подчиняется, ты можешь упасть. Но потом все-таки хватило сил, как-то поднималась». Так садились передохнуть на лестнице, поднимаясь на свой этаж. И уже не вставали.
Умирали тихо, прислонившись к забору. Умолкнув и упав со стула во время разговора. Падали в сне и не могли подняться. Потому что не было сил. Даже на эмоции, на их проявление сил не было.
А сколько таких воспоминаний в книге? Нам представить тяжело. А люди перенесли, пережили.
Вторая часть "Блокадной книги" состоит из дневниковых записей. С нами говорят трое:
Интеллигент, директор архива Георгий Алексеевич Князев. Д. Гранин подчёркивал, что книга прежде всего «об интеллигенции и об интеллигентности». Читая отрывки из его дневника, видишь пытливый ум учёного, чуткость и душевное благородство наряду с требовательностью к себе и окружающим.
Юра Рябинкин, ему нет и 16-ти. Как мучительны его терзания, борьба с собой. Когда твой растущий организм требует насыщения, а есть нечего. Украсть у матери, сестрёнки? Залезть столовой ложкой в кастрюлю соседки? И корить потом себя безжалостно. Мать упрекает в эгоизме, бьёт и плачет. Ведь детей-то двое. Изматывающие ссоры, раскаяние, надежда... Надо читать и пытаться понять. Осознать. Представить!
Лидия Георгиевна Охапкина. Мать двоих детей. Девочка - ещё на грудном молоке. И тоже тяжёлый моральный выбор: кормить обоих или выбрать одного? Ведь если двое - то, пожалуй, не выживут. А один ребёнок может спастись. Её соседка выбор сделала...
Мать - на ней особая ответственность! И как страшно читать, что делает обезумевшее от голода сознание. Горячо любящая мама гонит из дома сына, потерявшего карточки. И как клеймит потом себя за его гибель! Как жить ей с этим грузом?.. Дочка просит есть. И мать протыкает руку, даёт пить собственную кровь.
Многое узнаём мы из "Блокадной книги". Про экскурсию в Эрмитаже без картин. Про моральный подвиг Ольги Берггольц. Про пишущих стихи блокадников. Надо читать!
Читайте! Изучайте. Осмысливайте.
"Это нужно — не мертвым! Это надо — живым!"