Сашка сидел как на углях. Он то краснел, то бледнел – не мог представить, что делать, если вдруг его заподозрят... А если Василий выжил?! Тогда хана! Сашка даже закрыл глаза от ужаса. Зачем он тогда положил этот нож в карман?!
- Товарищ сержант, мне бы в туалет, - вдруг сказал он.
Сержант вопросительно посмотрел на него.
- Чего это тебе приспичило? Съел чего или от страха?
- Да нет, чего мне бояться? – вымученно улыбнулся он. – Я быстро!
Он поднялся со стула, направился к двери, но она вдруг открылась, и на пороге появился еще один милиционер, капитан. Он посмотрел на Сашку, который изменился в лице, и спросил:
- Этот, что ли? А куда это он собрался?
- В туалет мне нужно, - сморщился Сашка, согнувшись.
Капитан помедлил, потом сказал:
- Федя, отведи его в служебный – возьми ключ в кассе.
- Да нет, я лучше в тот, в общий, на улице, - пробормотал Сашка.
- Нет у меня времени ждать тебя. Федя, дуй за ключом, а мы тут подождем.
Федя через минуту заглянул в дверь:
- Пойдем, страдалец!
Сашка неуверенно вышел. Он лихорадочно думал о том, как бы сбежать. Через зал ожидания не получится: он очень маленький, а в нем уже собралось достаточно много людей. Сержант показал ему, куда идти, открыл небольшую дверь, подтолкнул его в помещение, закрыл за ним дверь. Сашка стоял над унитазом, размышляя, как выкрутиться из этого положения. Не нужно было спешить на автобус – дождался бы ростовского, и не пристал бы к нему этот сержант! В дверь постучали.
- Ты там живой? Скоро?
Сашка вздохнул, надел штаны, не торопясь, вышел. Он решил держаться спокойно, мол, ничего не знаю.
- Садись! – капитан сидел на месте Феди, показывал Сашке на другой стул.
- Я пойду, - сказал Федя, - автобус еще пришел, послежу за порядком.
- Иди, Федя, мы поговорим – как тебя, говоришь, зовут? – обратился он к Сашке, заглядывая в справку.
- Александр, - прочитал он там. – Значит, так, Александр, что ты знаешь о покушении на Василия Сиденко?
- Ничего! – поспешил ответить Сашка.
- Ну ты же слышал, что его ударили ножом?
- Нет, - опять поспешил Сашка, - то есть я слышал, конечно, но не знаю ничего. А он живой? – осторожно спросил он, надеясь на отрицательный ответ.
- Живой, живой, в больнице он, - ответил капитан.
На лице Сашки отразился ужас. Все! Он попался!
На лице Сашки выступила испарина. Следователь, взглянув на него, спросил:
- Ты чего, парень?
- Мне, это, билет нужно сдать...
Он дрожащими руками достал билет на автобус.
- Вот, хотел... а меня остановили...
Следователь взял билет.
- А зачем тебе в Краснодар? Кто там у тебя?
- Так, в гости...
- В середине недели? Тебя отпустили с работы? Где справка?
Сашка молчал, судорожно сглатывал слюну, теребил в руках кепку.
В дверь заглянул сержант.
- Ну, что? Раскололся? – пошутил он.
Сашку будто подкинуло что-то. Он вздрогнул, вскочил, стал кричать, размахивая руками:
- Вы не имеете права меня держать! Я опоздал на автобус! И вообще, я не убивал никого!
- Ты что, парень, псих? Кто тебя обвиняет в убийстве?
Следователь пристально смотрел на Сашку, жестом пригласил сержанта войти.
- Ты чего разошелся? Тебя кто обвиняет? – повторил следователь. – Я тебя спрашиваю только потому, что ты оказался из того села, где все произошло. А задержал тебя сержант. Федя, за что ты его задержал?
- Товарищ капитан, этот гражданин сказал мне, что ему нужно в Ростов, а сам, смотрю, садится в автобус на Краснодар. Я подошел спросить, а он в бутылку полез, стал кричать на меня. Ну, я подумал, что тут что-то нечисто, вот и задержал. А тут вы...
Следователь взял трубку телефона, набрал номер.
- Как там состояние Сиденко? Пришел в себя? Говорить может? Сейчас еду!
Он встал, постоял, глядя на Сашку. У того тряслись руки, он нервно вытирал помокревшие ладони. Капитан обратился к сержанту:
- Федя, ты вызови машину сюда, мы поедем в больницу, к Сиденко.
Следователь подошел к окну, открыл форточку, закурил. Подумал, что хорошо бы на окно решетку, а то вот придется здесь задержать какого-нибудь нарушителя, а оставить его здесь будет нельзя. А вообще-то положено бы здесь открыть специальное помещение, а не такую конурку, приспособленную из кладовки, вокзал все-таки!
Сашка был близок к обмороку. У него пересохло во рту, сердце стучало, казалось, в горле. Он молчал, глядя перед собой. Думал, что убежал, а оказалось – прибежал прямо в руки милиции. И зачем он на этот автобус пошел? Сидел бы, ждал, когда на Ростов придет, этот милиционер и не обратил бы внимания. Бежать! Нужно бежать! Как? Сашка лихорадочно пытался соображать, как можно убежать от них, этих мильтонов. Но ничего не шло в голову.
Федя позвонил в отдел, и скоро к автостанции подкатил милицейский «козлик» с брезентовой крышей. Капитан поднялся со стула, подошел к двери, сказал Сашке:
- Пойдем, парень.
Тот медленно поднялся, надел кепку и вдруг бросился к окну, изо всех сил ударив плечом в раму. Окно вылетело сразу, зазвенев осколками. Следователь рванулся следом, но Сашка шустро поднялся с земли и дал стрекача в сторону небольшого сада, который, видимо был чьим-то, а теперь на месте постройки лежала груда самана, а вокруг были заросли деревьев, кустов, бурьяна. Пока следователь вылезал из окна, Федя, к тому времени уже вышедший встречать машину, услышав звон стекла и крик капитана, вернулся, но вылезти из окошка он не сумел – слишком был велик для этого. Пришлось выбегать через зал, потом вокруг здания, но беглеца и след простыл. Следователь добежал до зарослей, но, поняв, что ему не догнать задержанного, остановился, дожидаясь подмоги.
- Он не мог убежать далеко, - проговорил он.- Нужно прочесать все ближайшие дворы, сады!
Он злился на себя – не смог удержать такого лопуха, который уже наделал в штаны, еще не получив обвинения. А вдруг он и есть тот самый, кто порезал Сиденко? Вот это будет дело!
Сев в машину, он поехал в больницу.
К Василию его пропустили, но предупредили, что он еще очень слаб, поэтому можно поговорить совсем недолго. Подойдя к лежащему, следователь спросил:
- Вы можете говорить?
Василий кивнул.
- Вы знаете, кто вас ранил?
Василий снова кивнул.
Следователь наклонился к нему:
- Кто? Назовите имя!
Василий собрался с силами и произнес:
- Сашка, Яценко...
Следователь похолодел: у него в руках был тот, кого он должен был найти, а он его упустил!
- Вы уверены? – спросил он Василия, надеясь, что ослышался.
Но раненый еще раз кивнул:
- Он. А с ним был Толик...
- Как фамилия этого Толика?
Но Василий молчал. Он устал, ему было трудно говорить. Доктор, стоявший рядом, твердо сказал:
- Все, уходите! Больше ему нельзя, ведь у него ранение в легкое.
Следователь вышел из палаты в ужасном настроении: держать в руках преступника и упустить его!
А Сашка в это время сидел, притаившись, в курятнике двора, куда он забрался, перебежав через насколько огородов, петляя между зарослями кукурузы, подсолнухов, жиденьких изгородей. Его трясло, из раненой руки текла кровь, он хотел завязать рану, но ничего не оказалось – носового платка у него не было никогда, а оторвать кусок майки сразу не получилось. Поняв, что погони нет, он снял куртку, рубашку, разорвал майку, завязал рану. Что теперь делать, он не знал. Знал только, что теперь его будут искать, а значит, нужно искать другое место или убираться подальше. На автостанцию теперь ему пути нет, значит, нужно добираться на железнодорожный вокзал, там можно уехать или на электричке, или залезть в какой-нибудь товарняк...
Тося, узнав, что отец жив, решила немедленно ехать к нему. Она пришла к матери, и они долго плакали, оплакивая и свою судьбу, и раны Василия... Ольга очень жалела дочку, которой придется жить с нелюбимым, всю жизнь бояться, что он узнает, кто отец ребенка. Она жалела о том, что не настояла на том, чтобы Тося уехала с Иваном, подчинилась воле мужа, а теперь вот и он сам страдает, и дочка считает себя виноватой и перед Иваном, и перед Женей, и перед отцом...
Они решили, что завтра утром мать сварит куриный бульон, положит творогу, сметаны, и они поедут к нему. Хотя ему, конечно, пока нельзя есть, но бульон все-таки можно...