Когда я еду в метро, то стараюсь не встречаться взглядом с другими пассажирами. Если это и помогает, то слабо. Иногда кажется, что я чувствовала их, даже если бы закрыла глаза и заткнула уши берушами.
Напротив едет бабушке в дешевом пальтишке. Ей страшно, что внучка опять не приедет. Позвонит скажет, дела, прости мол бабуля, я лучше на следующей недели заскочу, ок? Ты ведь не обидишься?
А старушка будет привычно мямлить, что всё отлично, стараясь придать голосу веселый тон и пытаясь скрыть от самой себя подступающие слезы.
Не удерживаюсь от осторожного взгляда. Бабуля кажется совсем старенькой, жить осталось совсем немного и внучка - единственное, что держит ее в этом мире. Хочется подойти, но я заставляю себе остаться на месте. В прошлый раз, когда я пыталась поддержать старушку, меня приняли за воровку, втирающеюся в доверие к несчастной пенсионерки и выгнали из вагона.
Парня с гитарой распирает гордость, чувство победы. Хорошо выступил? Триумф? Почему к нему тогда примешивается лёгкая досада? «Не потому ли что твоего учителя не было рядом?» Впрочем, мне нравился этот коктейль, в нём почти не быт горькой, обжигающей боли.
Зато ребёнка (девочки?) исходила такая боль, что я боюсь даже повернуть голову в ее сторону. Что у неё случилось? Мне не нужно этого знать. И более того - я не хочу, но волна чужих эмоций накрывает с такой силой, что от нее невозможно отстраниться.
Неужели первая встреча со смертью? В пять лет?!
«Кукла, кукла! Полина сломала её!» - звучит в голове плаксивый голос малышки.
«Прекрати. Обычно так прижимают к себе покойных, можешь притянуть смерть,» - мысленно отвечаю ребенку. Дети иногда слышат. Девочка надувает губы, видимо, ожидая какой-то другой реакции, но больше не плачет.
Подружки о чем-то щебечущие в самом конце вагона, думают об одежде. Каждая о платье другой, и платье приятельницы казалось красивее, дороже. Угрюмый мужчина, который предпочитает стоять и держаться за поручень, о том, что Катька не пишет, а самому писать сложно, мужская гордость.
Лишь я не думаю ни о чём своём, потому что своего не существует.
Её ещё много лет назад меня полностью поглотили чужие мысли.
