В ноябре 1944 года Красная Армия освободила СССР от фашистов, оккупанты были изгнаны навсегда, но дети, рожденные от фашистов, остались и стали советскими детьми. О судьбе этих детей ничего не известно.
Целенаправленно никто не работал, большинство детей, рожденных немецкими оккупантами, видимо, получали образование, работали и жили нормальной жизнью. Эту цифру в 100 тысяч человек никто не подсчитывал, и по крайней мере нет документально подтвержденных данных, но это только догадки западных историков. Ясно одно, что с такими метисами, или, как их тогда называли, немецкими детьми, никогда специально не обращались публично с ведома соответствующих советских органов, как мы помним из истории Третьего рейха.
Гитлер был одержим теорией частоты арийской расы. Исходя из этого постулата, ни один чистокровный немец не должен был вступать в контакт с представителем другой национальности. Нацистские оккупанты в оккупированных ими странах довольно часто нарушали этот запрет. СССР не был исключением.
Немецкое командование вынуждено реагировать. Во-первых, запугивание. Уже в июне 1942 года солдатам вермахта на оккупированных территориях СССР была вручена записка о поведении там немецкого солдата, в частности было такое предупреждение о настоятельной необходимости ограничить контакты солдат с женской половиной гражданскому населению ввиду угрозы нанесения вреда чистоте германской расы. Это не помогло. Менее чем через год, в марте 1943 года, вышел очередной «дикий мент» о сексуальных отношениях нацистов и советских женщин. По указу коменданта города Орла генерал-майора Адольфа Агамы, после рождения ребенка немецким солдатом русская мать имела право на содержание, поэтому жители Орла получали 30 марок в месяц.
О том, как обращались советские власти с женщинами во время войны, мы можем узнать сегодня из сохранившихся немецких документов того времени. Согласно отчету немецкой военной разведки, составленному после непродолжительной оккупации Харькова Советской Армией в 1942 г., НКВД расстреляло четыре тысячи жителей города, в том числе многих девушек, друживших с немецкими солдатами, и особенно тех, кто были беременны, трех свидетелей было достаточно, чтобы ликвидировать их. Опять же, эти данные получены из немецких документов, историки нашли в архивах майское письмо замнаркома иностранных дел Сталину, а по поводу решения о судьбе детей, рожденных советскими женщинами оккупантами, академик полагает что необходимо захватить все эти чаты, изменить их имена и отправить в детские дома.
Это своего рода репрессии по разным причинам, но никогда сосуществование самок вшей с оккупантами и дети, рожденные в результате этих отношений, не выделялись публично в отдельную категорию предателей и не являлись признаком остракизма. Чтобы понять, как официально относились к чекам в СССР и их матерях, нам нужно сравнить это обращение с аналогичным опытом других стран, которые никогда не были оккупированы нацистской Германией.
Во Франции, сдавшейся фашистам почти без боя, более 18 тысяч горизонтальных коллаборационистов остались на год и были побриты на блины в тюрьмах и демонстративно прогнаны по улицам города, как скот. Это был год так называемого национального позора, в Интернете много фото документов, подтверждающих эти факты.
Нидерланды в 1940 году, после вторжения Германии, капитулировали через пять дней. В мае 1945 года во время самих уличных процессов за фрицев было убито около 500 девушек.
Можно сделать вывод, что в Советском Союзе был иной подход к детям, рожденным немецкими захватчиками, по сравнению с другими странами, оккупированными нацистской Германией. Если во Франции и Нидерландах горизонтальных коллаборационистов публично стыдили и наказывали, то в СССР таких детей публично не изолировали и относились к ним иначе.
Целенаправленной работы по отслеживанию и документированию численности таких детей советские власти не проводили, как к предателям они не относились.
Единственная известная политика в отношении этих детей - это майское письмо заместителя наркома иностранных дел Сталину, в котором предлагалось изъять детей, дать им новые имена и отправить в детские дома. Однако неясно, применялась ли когда-либо эта политика. Также стоит отметить, что в Советском Союзе был другой подход к женщинам, имевшим отношения с немецкими оккупантами, и их не наказывали так строго, как в других оккупированных странах. В целом представляется, что советский подход к детям, рожденным немецкими оккупантами, и их матерям был менее жестким и более направленным на реабилитацию и интеграцию в общество, чем на наказание и остракизм.