21 янвря 1793. Казнь Людовика XVI
День 21 января богат на исторические события, и особенно почему-то на смерти и казни исторических деятелей.
В этот день, 21 января 1793 года, был казнён гражданин Луи Капет, бывший король Франции Людовик XVI. Ему отрубили голову на гильотине. В честь этого события у французов в годы революции было даже особое праздничное блюдо — фаршированная свиная голова.
Плакат времён революции «Диалог». Шедевр лаконичности:
«Корона: Я теряю голову.
Гильотина: Я получаю одну».
«Пища для размышлений коронованным фокусникам. Пусть кровь врагов удобрит наши нивы». Рисунок времён Великой Французской революции о казни Людовика XVI. Вторая фраза — строчка из «Марсельезы».
Жан-Жак Гойер (1751—1829). Прощание Людовика XVI с его семьёй в башне Тампль. 21 января 1793
Не революционер, а умеренный либерал Марк Твен около столетия назад, когда представление о порядках эпохи феодализма ещё не изгладилось из памяти, высказался «о Франции и о французах до их навеки памятной и благословенной революции, которая одной кровавой волной смыла тысячелетие подобных мерзостей и взыскала древний долг — полкапли крови за каждую бочку её, выжатую медленными пытками из народа в течение тысячелетия неправды, позора и мук, каких не сыскать и в аду. Нужно помнить и не забывать, что было два «царства террора»; во время одного — убийства совершались в горячке страстей, во время другого — хладнокровно и обдуманно; одно длилось несколько месяцев, другое — тысячу лет; одно стоило жизни десятку тысяч человек, другое — сотне миллионов. Но нас почему-то ужасает первый, наименьший, так сказать минутный террор; а между тем, что такое ужас мгновенной смерти под топором по сравнению с медленным умиранием в течение всей жизни от голода, холода, оскорблений, жестокости и сердечной муки? Что такое мгновенная смерть от молнии по сравнению с медленной смертью на костре? Все жертвы того красного террора, по поводу которых нас так усердно учили проливать слезы и ужасаться, могли бы поместиться на одном городском кладбище; но вся Франция не могла бы вместить жертв того древнего и подлинного террора, несказанно более горького и страшного; однако никто никогда не учил нас понимать весь ужас его и трепетать от жалости к его жертвам...»
А это реакция нашего Виссариона Григорьевича Белинского. Иллюстрация Бориса Лебедева из альбома «Белинский в жизни», выпущенного к 100-летию со дня смерти Белинского в 1948 году. Она называется «В.Г. Белинский. Я бы на месте их... трижды казнил Людовика».
Художник проиллюстрировал исторический эпизод, описанный в мемуарах Константином Кавелиным: «Мне рассказывали, что ещё в Москве Белинский, будучи учителем, давал уроки у Мих. Мих. Бакунина, сенатора [дяди будущего анархиста], вероятно, его двум дочерям — Авдотье Михайловне и Прасковье Михайловне. По какому-то случаю у Мих. Мих. был обед, к которому учтивый хозяин дома пригласил и Белинского, пришедшего его поздравить перед обедом. Гости были разные московские сановные старички. Зашёл разговор о французской революции, о казни Людовика XVI. Гости отзывались об этих событиях с ужасом и омерзением. Белинский, читавший в это время историю революции и приходивший в такой восторг, что катался по полу, — молчал глубоко. Хозяин, из учтивости, счёл нужным втянуть в разговор Белинского и имел несчастие спросить его, как он думает об этих событиях. Тогда будто бы Белинский встал и, задыхаясь от страсти и ярости, торжественно вскричал: «Я бы на месте их (то есть вождей революции) трижды казнил Людовика!» Эффект этой фразы на старичков был будто бы потрясающий».