— Влад, с чего ты это взял? Это невозможно все подстроить. Все было по правде. А этой стерве верить совсем нельзя, — проговорила она, и губы её задрожали. — А это значит, если ты так думал, то звал меня не по-настоящему, а чтобы использовать?
— Бл… Полина! Ты меня за идиота держишь?! — Я уже сам пожалел, что начал этот разговор.
Мой помощник сидел, поворачивая голову то в мою сторону, то в сторону Полины, ничего не понимая, о чем мы с ней спорим.
— Значит, так... — Я решил сделать жесткое заявление, так как сама она на это никогда не согласится. — Я оставил твою стерву на должности, а ты теперь поможешь мне. Если откажешь, уволю всех твоих друзей. Решай прямо сейчас, у нас через десять минут совещание, где я тебя буду представлять коллективу. — Жестко, но очень действенно.
— Да что с тобой такое?! — попыталась она взывать к моей совести, но та умерла три дня назад в больнице от повторного сердечного приступа.
У Сергеича начал дергаться второй глаз. Он слушал меня, и, скорее всего, его переполняло возмущение. Я понимал его, но времени у меня было мало.
— Соглашайся, иначе придется ехать домой на перекладных, прямо в этом наряде. Может быть, какой-нибудь дальнобойщик подвезет.
— Ты жестокий и аморальный идиот!
— Да, Полина, Да! Отец был прав: мы в этом испорченном городе все такие. А люди, которые будут на совещании, готовы тебя растерзать! Знаешь, почему? —
Она помотала головой.
— Потому что ты займешь место, которое должен был занять один из них. И никто тебя не пожалеет… Так ты даешь свое согласие?! — крикнул уже громче, давя на ее сознание, чтобы получить положительный ответ.
— Даю! Даю! Только замолчи…
Она была на грани истерики, которая могла нам помешать, поэтому я быстро сменил тон разговора.
— Полина, если сделаешь все так, как я скажу, то будешь молодцом. Только без истерики, пожалуйста. Сергеич, дай стакан с водой.
Старый быстро выбежал из кабинета, как шестнадцатилетний.
— Слушай меня внимательно. — Усевшись возле нее, я старался изложить свой план за одну минуту, пока мой помощник бегал с к кулеру за водой.
— Пей. — Влив в нее воду, поднял Полину на ноги. — Готова? — спросил, глядя ей прямо в глаза.
— Готова! — ответил мой новый директор с небывалой злостью в глазах.