Ольга Лепешинская, дворянка по рождению, дебютировавшая в 1933 году в балете «Тщетная предосторожность» в Большом театре, была любимой балериной Сталина. А в 30-е, в 40-е, в 50-е это не просто значило много: это значило все. Ей отдавались лучшие партии: впрочем, только те, в которых она могла проявить особенность своего таланта – резво и весело порхать и смеяться, танцуя. Но она умела порхать и смеяться, какой бы образ ни создавала на сцене: Золушка, Китри в «Дон Кихоте», Аврора в «Спящей красавице», Одетта и Одиллия в «Лебедином озере», роли в современных балетах – Тао Хоа в «Красном маке» и Жанна в «Пламени Парижа».
В 1927 году в честь премьеры балета «Красный мак» были созданы одноименные духи: восточно-цветочные, яркие, сладкие, пряные. Позже. когда Ольга с большим успехом танцевала партию Тао Хоа в «Красном маке», ей, конечно, регулярно преподносили в подарок эти модные духи в коробочке с красной кисточкой.
Ольга передаривала их – подругам, родственницам, домработницам. Она не выносила густую навязчивую сладость «Красного мака» . Ей хотелось ландышей…
Ольга Лепешинская пользовалась только французскими духами. Первыми любимыми духами были «Arpege» от Lanvin, а вторыми «Diorissimo» от Christian Dior, но если в «Arpege» ландыши были растворены в сиянии альдегидов, в ирисовом тумане, вплетены в тонкий узор других ароматов, то в «Diorissimo» они были главной нотой. И нежность альдегидов в них была, но не более, чем утренней росой в чашечках цветов. И тонкий бергамотовый звон, и легчайшая сладость, и горьковато-зеленая мшистая база, как будто эти ландыши даже не в букете еще, а растут в лесу – все в «Diorissimo» было живым, настоящим. Даже не верилось, что такое чудо можно было создать, что ландыши вместе с лесной поляной можно заключить в миниатюрный флакончик.
Отныне ничего, кроме «Diorissimo», Ольга Васильевна не признавала. Она обожала ландыши, а в «Diorissimo» могла получить их аромат в любое время года. Они были ее релаксантом, ее утешением. Достаточно было вдохнуть аромат – и она уносилась из дома, где не было у нее никого родного и близкого, из больниц, из унизительного чувства старения и немощи тела, привыкшего быть покорным инструментом балерины… Она понимала, что люди, которые сейчас ее окружают, после ее смерти будут драться за ее наследство. А для нее высшей драгоценностью были несколько памятных вещиц и аромат ландышей из флакончика «Diorissimo». Аромат, возвращающий юность и чувство, будто снова возможно все. Даже любовь. Прекрасная иллюзия, которую дарят духи…
Соседи говорили, будто среди прочего «ненужного», оказавшегося на помойке вместе с кроватью и любимым креслом балерины в 2008 году, когда она скончалась, были и ее «французские духи».
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации!