Александр Беленький продолжает рассказ о великих чемпионах прошлого.
Интересно бывает спросить, кто был чемпионом мира среди тяжеловесов после Джо Луиса, то есть после 1949 года, когда он сам ушел в отставку. Причем я, разумеется, говорю не о самых информированных читателях. Ответы бывают разные. Обычно после некоторой паузы отвечают с той или иной степенью вопросительной интонации: Рокки Марчиано?
Нет, Марчиано был чемпионом в 1952-1956 годах. А кто был в 1949-1952 годах? Через пень-колоду вспоминают, наконец, Эззарда Чарльза и этого, как его там, Джерси Джо Уолкотта. Ну, о Уолкотте поговорим в следующий раз, а сегодня у нас в программе Эззард Чарльз.
Когда уходит такой чемпион, как Луис, на его месте образуется звенящая пустота, и нужно быть очень ярким человеком, чтобы суметь ее заполнить. Тихий и набожный Эззард Чарльз таким не был, поэтому он не завоевал особой популярности среди современников. Заметьте: я говорю не об уме, а, скорее, о блеске. О том, чего было в избытке у Джека Джонсона или у Джека Демпси, и в недостатке, скажем, у Джесса Уилларда. Более того, долгое время Чарльза не хотели даже признавать чемпионом мира в тяжелом весе, когда он им уже давно был. Просто все считали (вот так просто), что он не должен был им стать.
Эззард Чарльз родился в 1921 году в небольшом южном городке Лоренсвилл, штат Джорджия. Чуть позже он подобру-поздорову перебрался вместе с родителями в то неспокойное в расовом отношении время в Цинциннати, штат Огайо, где к темному цвету кожи относились поспокойнее. Огайо был северным штатом во время Гражданской войны – отсюда и разница. Здесь он занялся боксом и начал выступать.
В шестнадцать лет, в 1937 голу, Чарльз стал бронзовым призером Золотых Перчаток в полусреднем весе. Это был последний турнир, который он не выиграл. После этого он выиграл все турниры в родном Цинциннати и за его пределами в 1938 и 1939 годах, пока не стал чемпионом страны в среднем весе среди любителей. Ему было только восемнадцать лет.
В 1942 году Эззард Чарльз стал выступать среди профессионалов, и уже в пятом бою, 25 мая, его соперником стал не кто-нибудь, а Чарльз Берли, и Эззард Чарльз победил его! Для того, чтобы понять, чего стоила эта победа, нужно знать, кем был Берли. А был он предположительно самым великим боксером из тех, кто никогда не был чемпионом мира. Полусредневес, максимум средневес по своим данным, Берли ходил из одной категории в другую, иногда добираясь и до тяжеловесов, и бил всех подряд. Однако из-за плохого менеджмента он так никогда и не получил возможности драться за титул. Люди, которых он совсем недавно бил в буквальном смысле одной рукой, становились чемпионами, а он нет.
В бою с Эззардом Чарльзом Берли был, как с ним часто случалось, поздней заменой. Конечно, нетренированный. Весил он все равно меньше (70,3 кг против 73,26 кг). Да и ростом был пониже (175 см против 183 см). Предполагал, что легко выиграет, но вместо этого Берли чуть не попал в нокаут в четвертом раунде, а в заключительном десятом оказался ненадолго на полу. Это было немыслимо.
Тут же организовали матч-реванш, который состоялся через месяц, 29 июня 1942 года, но Берли проиграл и его по очкам, пусть и с меньшим разрывом. Кстати, вы зря думаете, что теперь Берли относился к Чарльзу хоть чуть более серьезно. Вот вам доказательство: свой последний бой до второго боя с Эззардом он провел… за шесть дней до Чарльза! Понимаете? За шесть дней – 23 июня! И противником его был твердолобый и упрямый Хольман Уильямс, который продержался все десять раундов! Все-таки это были совсем другие времена в истории бокса, и судить о них с позиции сегодняшнего дня едва ли возможно.
После этого у Чарльза произошел некоторый спад. В 1943 году он проиграл два боя: сначала по очкам сильному полутяжеловесу Джимми Бивинсу, а потом нокаутом в восьмом раунде другому известному боксеру, Ллойду Маршаллу. Правда, сам он утверждал, что выступал с тяжелой травмой бедра в этом бою, и у нас нет оснований ему не верить. Скорее всего, так оно и было. Чарльз в том бою не выиграл ни одного раунда. Маршалл был не тот соперник, который в нормальном состоянии мог так против него выступать. А затем был перерыв, вызванный тем, что Чарльза призвали в армию.
Подводя итоги по Чарльзу этого периода надо сказать, что у меня нет сведений, чтобы хотя бы в одном бою вес его превышал 168 фунтов (76,2 кг). И это при том, что лимит полутяжелого веса составляет 175 фунтов (79,4 кг). Современный полутяж держит свой вес пять минут, на ринг обычно выходит, имея вес около 85 кг. То есть, даже при сравнении с ними Чарльз «не угадывался». В сущности, он как был средневесом, так им и оставался. Но о нем уже тогда поговаривали, как о возможном будущем тяжелого веса, а типичный тогдашний тяж весил где-то килограммов девяносто. Что же ему позволяло так высоко котироваться?
Здесь я сделаю маленькое отступление, уже исходя из реалий сегодняшнего дня. Во-первых, пользуясь избытком (по крайней мере, в некоторых областях) видеоматериалов, не спешите с выводами. Самые легальные современные «прикормки» дают совершенно фантастический результат. Так что не стоит преждевременно разочаровываться.
Во-вторых, не очень доверяйте самым выдающимся экспертам. Даже таким, как Мухаммед Али. Касательно данного случая, у него можно прочитать и то, что Эззард Чарльз – один из самых великих боксеров прошлого, с которым и ему самому было бы трудно, и то, что он - «один из стариков», и ничего больше. В зависимости от того, что он, при общей объективности, в данный момент доказывал. Короче говоря, хочешь или не хочешь, а опираться предстоит на свое собственное мнение, и Эззард Чарльз – в данном вопросе случай «обычно неопределенный».
По-моему, Эззард Чарльз был выдающимся мастером. Он не опирался на силу, хотя она у него, в общем, была. И удар справа, и левый боковой и правый апперкот дело свое делали. Что позволяло ему четко действовать против соперников тяжелее себя? Точность. Точность его действий. Апперкот вламывался в защиту соперника. Удар справа проходил по дуге над выставленной левой рукой противника. Левый хук был неожиданным и точным. Вообще-то, я очень не рекомендую для оценки того или иного боксера смотреть нарезку из его нокаутов, но в данном случае это можно сделать, чтобы почувствовать всю неожиданность его действий. Это была настоящая Cincinnati Cobra, Кобра из Цинциннати, как его прозвали в родном городе.
В 1946 году изголодавшийся по боксу Чарльз вернулся на ринг. С февраля этого года до мая 1949 года он провел 31 бой, в основном с очень сильными соперниками, из которых проиграл только один – неплохому боксеру Элмеру Рэю. С одной стороны, это было вызвано невероятно плотным графиком: Эззард провел другой бой всего за 11 дней до встречи с Рэем. С другой – Чарльз бой, собственно, не проиграл. Он его даже выиграл, если считать очки за дело, а не за собственные фантазии.
За все эти три года Эззард Чарльз трижды рассчитался со своим старым обидчиком Бивинсом и один раз с Маршаллом, но большего и не понадобилось – Ллойд был нокаутирован уже во втором раунде. Вот то, чего он мог реально добиться в бою с Чарльзом. Об Эззарде впервые заговорили как о возможном наследнике Джо Луиса, хотя тогда, на момент встречи с Ллойдом Маршаллом 29 сентября 1947 года, он еще практически ни разу (если не считать «заскок» на один фунт) не дрался в тяжелом весе. Соперники – да, бывали тяжелее, но сам он – практически никогда.
Однако в разгар его восхождения к боксерским вершинам с Чарльзом произошло событие, которое перевернуло всю его жизнь. 20 февраля 1948 года он в 10-м раунде нокаутировал Сэма Бароуди, который скончался через несколько часов после боя. Друзья Эззарда говорили, что до конца своих дней он от этого так и не оправился. Более того, с годами мысли о Бароуди превратились в какую-то навязчивость, которая никогда его не покидала.
Чарльз решил бросить бокс, но менеджеры нашли ту единственную струну, играя на которой, можно было заставить совестливого Эззарда снова выйти на ринг. Ему сказали, что семье Бароуди не на что жить, и нужно провести бой, чтобы заработать для них денег. А в качестве соперника ему подобрали его недавнего обидчика Элмера Рэя. Чарльз вышел на ринг, как зомби, и в девятом раунде нокаутировал Рэя. Когда тот рухнул на пол, Чарльз оцепенел и уставился на него завороженным взглядом. Но уже через несколько секунд тот начал вставать, и Эззарда отпустило.
Между прочим, не лишним будет задать вопрос, как Чарльз выглядел. Дело в том, что в сети все время ворочается одна-две его фотографии, глядя на которые, мы его себе и представляем. Точнее, думаем, что мы его себе представляем. На этих портретах Чарльз выглядит, как классический боец, уверенный в себе, смелый, решительный и… ничего больше. Может быть, так оно и было, но не только так. «В миру» он выглядел совершенно иначе. Добрый, улыбчивый, всегда с иголочки одетый. У него была целая коллекция безупречных костюмов один другого краше, и выглядел он так, как будто родился в любом из них. Его даже трудно было узнать в темнокожем джентльмене.
После ухода Джо Луиса в 1949 году трон чемпиона в тяжелом весе оказался вакантным, и Национальная Боксерская Ассоциация (NBA) организовала бой за него между Эззардом Чарльзом и другим известным американским тяжеловесом Джерси Джо Уолкоттом. А как же место чемпиона в полутяжелом весе? Все просто. Эззард Чарльз не нашел общий язык с чиновниками от бокса и перешел в следующую категорию. Произошло это 22 июня 1949 года. По очкам с неплохим отрывом победил Чарльз. Между прочим, имеет смысл посмотреть те несколько раундов, которые остались от этой встречи. В них виден Эззард Чарльз в лучшем своем виде. Легкий, быстрый, вместе с тем не гнушающийся при определенном раскладе и жесткого размена.
Уолкотт, по возрасту ровесник Джо Луиса, мало что мог, кроме того, что Чарльз сам ему подарил. Публика свистела, но больше просто потому, что на ринге не было ее кумира. Бой закончился. Результат не стал неожиданностью. По мнению троих судей (включая сюда рефери) победил Эззард Чарльз.
Чемпионом его признала только Национальная Боксерская Ассоциация (NBA), а Атлетические комиссии разных штатов сделать это отказались. Никаких юридических оснований у них для этого не было. Просто тень Джо Луиса, предшественника Чарльза, была настолько велика, что полностью закрывала его самого. Конечно, значение NBA было больше, чем всех остальных организаций вместе взятых, но все же приятного в положении Чарльза было мало. Он трижды защитил свой титул, но на отношении к нему это не сказалось никак.
И здесь ему неожиданно помог сам Джо Луис. Летом 1950 года он объявил о своем возвращении на ринг. Причина была простой и грустной – он не мог рассчитаться с долгами. Бой состоялся 27 сентября. Избавьте меня от необходимости его описывать. Это был самый обычный бой между вышедшим в тираж ветераном и молодым сильным, пусть и легким, боксером, в котором у Луиса заведомо не было никаких шансов. Из пятнадцати раундов он выиграл только три, а концовка вообще была ужасной. Начиная с 13 раунда Джо держался на одном честном слове, но это было честное слово великого чемпиона, и его хватило, чтобы закончить бой стоя, а не лежа.
После этой встречи все наконец-то распознали в Чарльзе чемпиона мира, но так и не полюбили. После боя с Луисом он защитил свой титул еще пять раз. Самым трудным, пожалуй, был его второй поединок с Джерси Джо Уолкоттом.
За несколько дней до этого боя произошел один очень показательный эпизод, о котором рассказал знаменитый тренер Эдди Фатч. Чарльз пригласил его посмотреть, как он спаррингует. Фатч пришел и увидел, что Эззард просто сидит в спортзале без дела. На вопрос почему, он ответил, что весит сейчас всего 177 фунтов (80,3 кг) и если продолжит спарринговать, то его вес может упасть ниже 175 фунтов (79,4 кг), лимита полутяжелого веса. Видимо, он опасался, что в таком случае его могут не допустить до боя. Правила постепенно ужесточались. Обычно официальный вес Чарльза, когда он дрался уже в ранге чемпиона мира, составлял 83-84 кг, но, глядя на него, бывает трудно в это поверить. Все-таки даже в лучшие времена свои времена он был настоящий полутяж.
Тот бой с Уолкоттом он выиграл, но проиграл ему следующий, состоявшийся всего через несколько месяцев, в июле 1951 года, а потом проиграл и последний бой. О Чарльзе быстро забыли, но он напомнил о себе еще раз в 1954 году двумя героическими боями с новым чемпионом Рокки Марчиано.
Любопытно, что сейчас к нему относятся с гораздо большим уважением, чем в годы его чемпионства, увидев в нем, наконец, того, кем он был – выдающегося боксера, как правило, дравшегося с боксерами гораздо крупнее себя и побеждавшего их.
В 1959 году Чарльз оставил ринг, который стал для него своего рода проклятием. Из последних 23 боев, проведенных с 1955 года, он проиграл тринадцать. Ему было всего тридцать восемь лет. Почему он стал так плохо выступать? Люди тогда были еще прежних габаритов. До «покрупнения» тяжеловесов оставалось время…
В 1968 у него обнаружили боковой амиотрофический склероз. Это довольно редкое неизлечимое заболевание, которое ведет к полной потере подвижности. Друзья, которых осталось немало, вплоть до Рокки Марчиано и Мухаммеда Али, бросились ему помогать. Кстати, может быть, именно начинающейся болезнью и объясняется его вялые выступления 1955-59 годов?
Я этого не знаю и, надеюсь, никогда не узнаю. Пусть отвечают щелкоперы, которые знают ответ на любой вопрос еще до того, как он будет задан. Они вам расскажут. Я же просто оставлю знак вопроса. Только скажу, что есть запись Чарльза, сделанная в 1973 году. Это… ужасно. Просто ужасно.
Эззард Чарльз умер в 1975 году в возрасте неполных 54 лет. Все последние годы он провел в непрестанных молитвах за Сэма Бароуди, погибшего много лет назад, за смерть которого он себя так и не простил. После Чарльза остались вдова и трое детей.
Когда-то давно, когда я заканчивал какой-то печальный рассказ о судьбе боксера, я привел цитату из Артура Конан Дойля, создателя Шерлока Холмса, популярного у нас благодаря известному телесериалу. Это было из рассказа «Тайна Боскомской долины». Холмс только что отпустил на волю смертельно больного несчастного убийцу. И после этого он говорит: «Зачем судьба играет нами, жалкими, беспомощными созданиями? Когда мне приходиться слышать нечто подобное, я всегда вспоминаю слова Бейкстера и говорю: «Вот идет Шерлок Холмс, хранимый милосердием Господа Бога»».
Мне кажется, что после рассказа об Эззарде Чарльзе мы можем сказать нечто подобное: «Вот идем мы, хранимые милосердием Господа Бога».