За нами был наш гордый город…
Даниил Альшиц
История – дама, нетерпящая сослагательного наклонения. Ей не положить в карман, сумочку или в бюстгальтер партийный билет или денежную купюру. Она живёт фактами и только фактами.
19 января исполнилось 80 лет прорыва блокады Ленинграда, блокады, которая длилась без малого 900 дней и ночей.
И как не пытался враг сломить сопротивление ленинградцев, у него ничего не получилось. Я не ошибусь, если скажу, что битва за Ленинград была не только самой длительной по срокам, 1352 дня из 1417 дней, которые длилась Великая Отечественная война, но и самой кровопролитной. Только мирных жителей город потерял почти 1,3 миллиона. Я уже не говорю о бойцах нашей Армии, погибших защитниках Ленинграда…
На одном, Пискаревском, кладбище лежат 470 тысяч ленинградцев. История не знала и не знает подобных примеров мужества и стойкости.
Я думаю, что и мало кому известно, что блокаду Ленинграда прорвали только с ПЯТОЙ попытки.
Начну, однако, по порядку.
В один из своих отпусков мы с мамой были в гостях у дяди Васи и тети Ани Маргеловых в их квартире на Сивцевом Вражке.
На лестничной площадке у них был оборудован курительный стол, за которым мы все и расположились после ужина. Разговор, конечно, зашел о прошедших годах, о войне... Вспоминали и о моем отце, маргеловском комиссаре.
Я уже и не помню, кто произнес слово Шлиссельбург. Но внезапно дядя Вася, тетя Аня и мама замолчали, и опустили головы. Папироса в руке у Маргелова задрожала...
- Пойдемте и выпьем, - только и сказал Василий Филиппович.
Прошло много лет с того памятного вечера, и, кажется, забылся он, но...
Однажды в моей квартире раздался телефонный звонок:
- Добрый вечер, Александр Петрович, - в трубке звучал незнакомый голос, - моя фамилия Шагин, а зовут меня Валерий. Не удивляйтесь моему звонку. Дело в том, что мой дед Павел Иванович Шагин воевал вместе с Вашими родителями и погиб 28 ноября 1941 года в бою у деревни Липки.
Я Вас нашел, благодаря Вашему рассказу "Военные хроники Иды Клебановой". Он был напечатан в электронном журнале в Беларуси.…
И тут перед моими глазами вновь "задрожала папироса Маргелова"...
Так судьба свела меня с внуком комиссара 2-го батальона Отдельного Особого Лыжного Полка Моряков КБФ Павла Ивановича Шагина, которым всего неделю командовал майор Василий Филиппович Маргелов.
Так, что это был за бой, о котором мало кто знает?
На следующий день, после знаменитого ноябрьского Парада, 8-го ноября 1941 года, Иосиф Виссарионович Сталин, связавшись по прямому проводу с командованием Ленинградского фронта, сказал: «Нас очень тревожит ваша медлительность в деле проведения известной вам операции. Надо выбирать между пленом, с одной стороны, и тем, чтобы пожертвовать несколькими дивизиями. Повторяю, пожертвовать и пробить себе дорогу на восток, чтобы спасти ваш фронт и Ленинград. Как только пробьете дорогу, железная дорога будет. Если в течение нескольких дней не прорветесь на восток, вы загубите Ленинградский фронт и население Ленинграда… Времени осталось у вас очень мало, скоро без хлеба останетесь». («Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов» под редакцией Н.Л. Волковского).
И вот 11 ноября 1941 года, по настоянию Сталина, началась одна из самых кровопролитных операций на Невском пятачке. Эту дату можно считать и началом еще одной, почему-то, забытой или незаслуженно пропущенной историками, операции по прорыву блокады Ленинграда.
8-я армия, созданная на базе НОГ (Невская Оперативная Группа), только за пять дней боев потеряла около 5 тысяч человек. Особенно крупные потери были в трех коммунистических полках 168-й стрелковой дивизии, созданных из добровольцев, коммунистов и комсомольцев, Ленинградского фронта.
Не в силах пробить брешь с запада на восток, командование Ленинградским фронтом, благодаря раннему появлению льда на Ладожском озере, решило помочь, наступающим с невских берегов дивизиям, отвлекающим ударом с севера, атакуя «бутылочное горло» со льда Ладоги по всему побережью - от Шлиссельбурга до деревни Липки.
Эту операцию было решено провести силами одной стрелковой дивизии и одного лыжного полка моряков КБФ.
Я обращаюсь к дневнику лейтенанта Клебановой, которая в описываемое время служила в 218-м (бывший 3-й) СП, комиссаром которого был мой отец Ильин Петр Ильич:
- «… в деревне М. Манушкино Маргелова вызвали в штаб. Так он и не вернулся к нам. Послали командовать полком лыжников-моряков. В этот день комиссар уехал на рекогносцировку местности…
А ночью, это было 25 ноября 1941 года, дан приказ выступать. Надо было перейти Ладожское озеро. Задание очень опасное, т.к. на другом берегу немцы… Утром… полк возвращается назад.
28 ноября был дан приказ снова выступать и опять через озеро.
… раненые, но все из 153 стрелкового полка и маргеловцы. Ранили Маргелова, … на льду оказала помощь комиссару Маргелова, моему директору института И.И. Никифорову, … ранили и бывшего нашего комбата Голева…
Все получилось очень плохо. Переход через лед прошел неудачно. Вся задача состояла в том, чтобы до рассвета и без шума перейти на другой берег и внезапно атаковать врага.
Но … немец нас обнаружил и прямой наводкой расстреливал наши войска. На льду укрытий нет и, поэтому, было много убитых и раненых.
За провал этой операции были расстреляны командир дивизии Фролов и комиссар Иванов. Не знаю, насколько были они виноваты, а не более высокое начальство, плохо подготовив весь ход операции…»
И я снова задаюсь вопросом: «Так, все-таки, что же произошло на льду Ладожского озера?»
21 ноября 1941 года из штаба фронта в 80-ю дивизию, бывшую 1-ю гвардейскую дивизию народного ополчения, поступил приказ нанести удар по немецким позициям в районе «бутылочного горла» со стороны Ладожского озера, захватить 1-й и 2-й Рабочие поселки и двигаться в направлении Синявинских высот, навстречу войскам, пробивающимся с Невского пятачка. Вместе с 80-й дивизией, по льду, должен был наступать полк моряков-лыжников, которым и командовал бывший командир
3-го (218-го) Стрелкового полка дивизии, а в будущем Десантник №1 и Герой Советского Союза Василий Филиппович Маргелов.
На тот момент дивизия была выведена из кровопролитных боев на Ораниенбаумском плацдарме и переброшена на кораблях в Ленинград, а затем совершила пеший марш на западный берег Ладожского озера. Многие бойцы погибли от истощения и голода.
За пять дней, с 19 по 24 ноября, дивизия сменила четыре района сосредоточения.
Весь этот путь отмечен в дневнике лейтенанта Клебановой:
- «… дошли до деревни,… потом опять вперед,… дошли до… - это еще 18 километров, на другой день приказ – вперед, прошли еще 8 километров до деревни…».
Люди были сильно измотаны, а из-за недостатка фуража начался падеж лошадей, топлива для техники не хватало, тылы отстали.
Ночью 25 ноября 1941 года пришел приказ наступать.
Командир дивизии И.М. Фролов, зная положение дел во вверенной ему дивизии, доложил в штаб фронта, что дивизия к выполнению поставленной задачи не готова, что от полного штатного состава в 10431 человек в дивизии осталось всего два полка неполного состава, за что вместе с комиссаром Ивановым был отстранен от командования.
Новое командование в ночь на 26 ноября в обстановке полной неразберихи и неорганизованности, с большим опозданием и без артподготовки начало наступление на вражеский берег, но эта попытка не удалась. Как не удалась и следующая попытка, предпринятая 28 ноября. Не имея никакой связи с лыжным полком моряков майора Маргелова, участвовавшего в этой операции, и не зная его местоположения, дивизия пошла в наступление. Нужно было до рассвета без шума перейти на другой берег и внезапно атаковать врага.
Пройдя шесть километров по льду озера, в 2-х километрах от неприятельского берега дивизия попала под шквальный огонь противника.
Плохо одетые, долгое время ожидавшие моряков на трескучем морозе, без укрытия, многие бойцы дивизии получили обморожение, а вражеская авиация и артиллерия разметали их по льду Ладожского озера, и поэтому существенной помощи морякам-лыжникам, наступавшим со стороны острова Зеленец, они не могли, да, и, как показал бой, не смогли оказать.
Здесь надо сделать небольшое отступление – немцы знали о предстоящей атаке. К сожалению, среди своих бойцов оказались предатели, перебежавшие к гитлеровцам….
После войны многие документы вермахта попали в руки наших союзников, в основном, американцев. Они их благополучно описали, перефотографировали и сдали в архив. В NARA, Национальном архиве США, Вашингтон, моим другом исследователем Вячеславом Мосуновым и найден «Журнал боевых действий 424-го стрелкового полка», карта и схемы этого боя.
Немцы – народ пунктуальный, даже во время войны:
«…11-55 – командир 424-го пехотного полка сообщил:
Силами III батальона 424 пехотного полка, под командованием капитана Каппеля, при жестком сопротивлении врага, была завоевана западная часть Липок. Левый фланг (на озере) еще сопротивляется, но главное сопротивление подавлено. Враг держится еще в южной части Липок. Наступление врага от Бугров остановлено. Собственные потери, особенно во взводах стрелков-мотоциклистов, значительны.
Несмотря на это, положение оставалось серьезным. Враг должен был быть уничтожен до наступления темноты. Он все еще представлял большую опасность на фланге полка.
В то время, когда этот бой с решительными целями еще продолжался, новый враг в 14-00 пошел в атаку на III батальон 412 пехотного полка с юго-восточной стороны Липок, но атака была отбита. Также одновременно потерпела неудачу атака врага против п.N.8.
16-45 – также было подавлено сопротивление врага, окруженного в районе Липок, только незначительная часть которого, продолжала жестко сопротивляться на местности, поросшей низкорослым кустарником между Липками и озером.
В ходе допроса пленных выяснилось следующее:
Наступление было организовано из собранного в Кронштадте добровольного полка солдат военно-морского флота. Полк был переброшен вчера, по-видимому, на ледоколе, на остров Большой Зеленец, находящийся на северо-востоке от Бугров и отправился оттуда ночью на лыжах. В 5 км от берега они оставили лыжи. Лыжники превосходные солдаты. Они были особенно хорошо одеты и имели маскировочные костюмы. Почти каждый второй имел автомат, все остальные – автоматическое оружие, и продовольствие на 4 дня.
Ночью обстреливались предполагаемые пути врага на озере и суше. Несколько вражеских разведгрупп были отбиты, в остальном ночь прошла спокойно. Утром произошло ожидаемое (по сообщению перебежчиков) наступление на Липки с востока. Оно было легко отражено, ему не хватило силы удара. 36 пленных из 218 и 153 стрелковых полков 80 стрелковой дивизии остались в наших руках. Их показания внесли ясность по поводу отсутствия размаха наступления. Затем наш ночной огонь батарей фактически определил исходную позицию наступающей части и нанес ей тяжелые кровавые потери.
Тем самым закончились наступления врага на побережье Ладоги.
… Атака производилась в боевом порядке «клин», состоящем из активных солдат, в основном матросов, сводного добровольного полка. Все солдаты имели военную выправку и производили превосходное впечатление. Они были лучше вооружены и экипированы и имели продовольственный запас на 4 дня. За счет своих маскировочных белых костюмов и покрашенных в белый цвет темных деталей оружия и приборов, они были практически незаметны.
Русский элитный добровольческий лыжный полк был полностью уничтожен. Свыше 1300 убитых находилось на поле боя. Только 26 человек были взяты в плен, так как до самого конца враг защищался. Введенные сегодня в бой в районе Липок 2 полка 80 стрелковой дивизии потерпели поражение от наших огневых средств обороны. Враг уже в исходном районе понес значительные потери от нашей артиллерии. Здесь также были захвачены в плен 36 человек»…
Далее:
«424 Пехотный полк 28.11.1941 годa
Сводка за сутки
…В тяжелых боях, врукопашную, батальонному резерву 2-го батальона и одному из подразделений 227 армейской группы удалось остановить русских на западной границе Липок и захватить несколько домов и позиций. На льду Ладожского озера, примерно в 9-40, при ожесточенном оборонительном огне собственного оружия легкой и тяжелой пехоты, и артиллерии стали заметны первые отступления врага. В 10-30 главная опасность была сломлена»….
Теперь мне стало понятно – почему старший лейтенант Ида Наумовна Клебанова, моя мама, и Генерал Армии Василий Филиппович Маргелов, мой крестный отец, не любили вспоминать этот бой, эту драму…
Сам Маргелов, в том бою, чудом остался жив. Его вытащили моряки со льда на остров Зеленец, где он и очнулся. Фамилию одного моряка удалось установить – Калинин….
На льду Ладоги оборвались жизни многих его подчиненных-братишек, в том числе и военкома 2-го батальона Павла Ивановича Шагина, деда Валерия Шагина, человека, который кладёт много сил и времени для сбора материалов, чтобы установить имена всех моряков-маргеловцев.
Тельняшка не смогла защитить сердце храбрецов. Ведь моряки раздевались до тельняшек и шли врукопашную.
По «Дороге жизни» оставшиеся в живых бойцы дивизии пешком вышли на восточный берег Ладожского озера:
«… Полк занимал оборону у д. Подрила и д. Ожила…» - записано в мамином дневнике.
К огромному сожалению, они не смогли заставить немцев отступить, не смогли прорвать блокаду города. Но этот их смертельный бой на льду - есть подвиг! Другого слова я не нахожу. Даже немцы были поражены мужеству моряков, называя морской полк «Элитным»!
Неудачную попытку прорыва блокады посчитали, как «невыполнение приказа».
Этот явный провал надо было списать на кого-то, найти виновных.
2 декабря 1941 года арестовали Фролова и Иванова. Состоялся показательный суд, срежиссированный лично Ждановым, который вынес Фролову и Иванову смертный приговор.
В архиве хранится запись переговоров по прямому проводу Верховного Главнокомандующего с командованием Ленинградского фронта от 1 декабря 1941 года.
Хозин и Жданов сообщили Сталину и Молотову: «У нас была задумана очень интересная и способная дать быстрое решение операция по льду Ладожского озера 80-й дивизией с лыжным полком. Причем этот лыжный полк должен был пройти и действовать в тылу 8-й армии на левом берегу Невы. Эта операция была сорвана благодаря трусливо-предательскому поведению командования 80-й дивизии.
Командир дивизии Фролов за три часа до начала операции отказался от ее проведения. Операция была перенесена на следующий день и проделана, но внезапность была нарушена. Мы направляем Вам представление с просьбой - разрешить командира 80-й дивизии Фролова и комиссара дивизии Иванова судить и расстрелять…»
Ответ на это был таков: «Фролова и Иванова обязательно расстреляйте и объявите об этом в печати…»
Суд над командованием 80-й дивизии был показательным, и о нем сообщили ленинградские газеты. Расстрел командования дивизии лег темным пятном на ее репутацию. Долгое время бойцов и командиров дивизии не представляли к правительственным наградам.
В 1957 году комдив Фролов Иван Михайлович и комиссар Иванов Константин Дмитриевич были посмертно реабилитированы. Вечная им память!
Маргелова, который передвигался на костылях, привезли на этот суд. Фролов и Иванов, после провозглашения приговора, извинились перед Василием Филипповичем. Можно предположить, да, и мама об этом говорила, что ранение, полученное Василием Филипповичем в бою, спасло его от участи Фролова и Иванова.
После госпиталя Маргелов вернулся в родной 218 Стрелковый полк, где его ждал его комиссар Петр Ильич Ильин.
В том бою лейтенант Клебанова вытащила из-под немецкого огня более двух десятков бойцов и командиров, за что, по совокупности боёв,
20 декабря 1941 года была награждена медалью «За отвагу» № 66123.
Вот такова история одного боя. А до победы оставалось 1258 дней….
19 января 2023 года в Музее истории Санкт-Петербурга состоялась встреча потомков солдат и моряков, рвавших блокаду в ноябре 1941 года.
К микрофону подошла миловидная женщина и стала зачитывать страницы дневника своего отца… Николая Александровича Боярского:
- Ноябрь, 218 стрелковый полк, мы идем вперёд по слякотной дороге… нас ведет наш комиссар…
И тут в моей голове зазвучали слова из дневника моей мамы: «… дошли до деревни,… потом опять вперед…»
- Что это, - подумал я, - великий артист Николай Боярский служил в одном полку с моими родителями? И не просто служил, а был кавалером двух орденов «Слава».
Я готовил выступление заранее, но в одно мгновение, нет, не в одно, а в два мгновения, пришло решение, что и как я должен говорить и делать.
Женщина, Екатерина Николаевна Боярская, продолжала:
- В бою за деревню… я был ранен в предплечье и милая фея в галифе оказала мне помощь…
Я сидел в этом зале и мною овладела немота. И тут я услышал голос Екатерины Николаевны, который приглашал меня к микрофону словами:
- Ко мне в перерыве подошел Александр Петрович Ильин и сказал, что у него для нас (Екатерина Николаевна была со своей племянницей Елизаветой Михайловной Боярской) есть какой-то подарок. Мы с Лизой ждем…
- Вот те раз, это ж надо, история более чем восьмидесятилетней давности приводит к интересной встрече, - подумал я, - Кто бы мог подумать, что мои дороги пересекутся с дорогами семьи Боярских?
Я вышел к микрофону и обратился к Кате Боярской:
- Так случилось, Екатерина Николаевна, что имя комиссара, который вёл 218-й Стрелковый полк в ноябре 1941 года к берегу Ладоги, и в котором служил ваш папа, было Петр Ильич Ильин. Это был мой отец.
На лице Кати появилась вся гамма удивления. А я продолжил:
- А ранен ваш папа был в бою за деревню Подрило, и имя «милой феи в галифе» было лейтенант Клебанова Ида Наумовна… Моя мама.
Удивление овладело и лицом Лизы Боярской.
Подойдя к Кате Боярской, я вручил ей фотографии комиссара, «феи в галифе» и свою книгу, в которой описана история боя у деревни Липки….
О реакции на этот подарок со стороны Кати Боярской я говорить не буду.
Выходя из музея, я вспоминал слова своего друга Петра Васильевича Меркурьева: «Наше прошлое – это двери в наше будущее. Кто забудет своё прошлое, тот обречен на забвение».
К этому можно добавить только одно: «Прошлое – это не только наша история, это и новые встречи, которые открывают новые страницы этой самой, нашей, истории».
Моя искренняя благодарность Валерию Шагину и Вячеславу Мосунову за то, что они воскресили и воскрешают имена героев боя у деревни Липки в ноябре 1941 года и… являются организаторами встреч памяти наших предков.
Давайте вспомним их, войною опалённых,
Им доля выпала Отчизну отстоять,
И в Книге Памяти, навечно поименно,
Они России несгибаемая Рать!
И рядом с нами стоят незримо,
В одном строю на Параде Победы,
Те, кто с боями дошли до Берлина –
Отцы наши, мамы и деды.
Мира и счастья вашему дому, дорогие друзья!
Рожденный в тельняшке, Александр Ильин, Творческий Центр «Наше Наследие»
Использованы стихи А.Ильина и В.Ауза из пьесы «В небе Ангел Золотой»