Тихая, тихая ночь. Весна медленно крадется между сумеречными панельками и протяжно вздыхает, сетуя на все еще господствующее дыхание зимы. Кажется, это был изменчивый апрель. Городские жители со здоровым режимом дня уже давно спят. И только я не сплю, крепко прижимая к груди любимую игрушку-собачку. Изнутри пробирает то ли страхом, то ли ночным ознобом. Кутаюсь в теплый шарф, но колени все равно сотрясает дрожью. Холодные ступени неуютного вонючего подъезда не слишком предназначены для сна, однако, в моей голове созревает безумный план.
“Скоро будет тепло. Быть на улице станет проще, к тому же я нацепила на себя кучу теплой одежды. Мне хватит денег, чтобы доехать до родных в Москве. А там, будь, что будет. Я не хочу возвращаться домой...и пускай, мне завтра в школу, а через два года поступать в универ...мне все равно...я больше так не могу...я не вынесу...”
Кажется, что я даже немного поспала сидя. Это был чужой подъезд, последний этаж. Меня никто не знал и не видел. Я была невидимкой, чего, впрочем, и добивалась. Я ненавидела свою жизнь. Неужели нас растят только ради страданий, превозмоганий и вечной боли? И почему так тяжело просто быть добрыми, любящими и понимающими? Почему взрослые люди делают больно, издеваются, лгут и отравляют друг другу жизнь? Ведь именно они пишут эти прекрасные книги о любви и дружбе, что я читала все свое детство...
Я все глубже утыкалась в мягкую игрушку-собачку, не сдерживая слез. Моя любимая игрушка. Плюшевая спаниелька. Точно такая же как и моя Долли. Долли, которая сейчас, наверняка, спит в теплой квартире и знать не подозревает, где ночует ее юная хозяйка.
Я не хотела возвращаться домой. Меня ждал холод, слезы, безразличие и несправедливость. Мое будущее было расписано до мелочей, вне зависимости от личного желания. Все мечты растоптаны в прах, а детские привязанности и чувства - разбиты на тысячу осколков, которые невозможно склеить. И над всей этой выстроенной системой стояли взрослые люди. Люди, поднимающие руку. Люди, издевающиеся над другими самыми извращенными способами. Люди, заменившие слово “любовь” на “манипуляция”. Люди, возомнившие себя богами и считающие себя в праве распоряжаться чужими судьбами.
Впереди маячила лишь безысходность, вернись я домой. Но...
"Как же она там без меня? Моя любимая? Моя маленькая, рыженькая, одинокая? Никто не погуляет с ней...не накормит, не поиграет..."
Мордочка игрушечной собачки осунулась из-за моих слез. Из окна подъезда забрезжили первые лучи восходного солнышка. Розовый рассвет дарил надежду, красоту, какую-то невыносимую легкость бытия, как будто за эту ночь я стала в разы сильнее духом. Плюшевая собачка придала мне сил. Я сделала глубокий вдох и посмотрела страхам в лицо. Нет ничего невозможного. Моя рыжая малышка нуждается во мне.
Я вернусь домой. И буду делать все правильно. Делать то, что от меня требуют. Вести себя комфортно и в соответствии с правилами. Да, конечно, я буду плакать, переживать, умирать внутри себя каждый раз при мысли о том, что так будет навсегда. Но я буду видеть конечную цель...
Заботиться о тех, кто слабее. Любить того, кто любит тебя искренне и просто так. Быть сильной и самостоятельной даже в самые темные времена. Ведь проще всего сдаться и сбежать, опустить руки, собрать котомку и бежать прочь от трудностей трусливым шакалом. Но я не из тех, кто бросает своих друзей только из-за страха и жизненных испытаний...
Отряхнув одежду и сняв ботинки, я на цыпочках зашла домой. Долли радостно бросилась мне на встречу, бешено виляя коротеньким хвостом и размахивая ушами. Взяв поводок, я подумала, что надо бы все же выгулять собаку, ибо гулять с ней больше никто не будет. А потом - идти в школу. С кухни раздался голос:
- Ты где была?! Я думала, ты в своей комнате...
В школу я пришла с синяками на голове, заплаканными глазами и потрепанной прической. Но я была счастлива. Я видела цель. Впереди зажегся огонек призрачной надежды...