К месту назначения мы прибыли вечером. Организаторы радушно встретили нашу делегацию и повели кормить. Нас с Аней в столовую, а без пяти минут депутата в какое-то другое место. О, как я был рад наконец от него освободиться! Теперь она была только моей.
Мы сидели друг напротив друга за белым квадратным столиком и по-прежнему молчали. Я сосредоточенно ел картофельное пюре с подливой. Пора было уже заговорить, но мне никак не приходило в голову, с чего начать, как усиленно я ни ворошил мысли. Спросить, устала ли, уже не мог, потому что это за меня сделали организаторы. Спрашивать, нравится ли ей здесь, было ещё рано.
Аня не выдержала первой:
– Можно задать тебе вопрос? – и просветила насквозь своим требовательным взглядом.
– Конечно, – удивился я. – Зачем спрашиваешь?
– Просто ты сегодня такой… угрюмый. Даже страшно.
Наверное, чтобы нравиться девушкам, нужно быть весельчаком и балагуром. Это явно было не про меня. Особенно не про меня, когда она рядом. Особенно, когда мы с ней в командировке.
– Чем ты собираешься заняться после ужина? – спросила она осторожно, как будто и правда боялась.
Я пожал плечами, старательно изображая равнодушие, хотя сердце уже набирало обороты.
– Есть предложения?
– Есть. Хочу прогуляться, посмотреть город. Как ты на это смотришь?
Как я на это смотрел? Да я был ошарашен! Сердце моё готово было выпрыгнуть из груди и станцевать на столе лезгинку. Она пригласила меня погулять вместе!
После ужина нас повели заселяться в гостиницу. Номера, естественно, дали разные, правда, смежные. Необратимый процесс, запустившийся на остановке у редакции, прогрессировал невероятными темпами. К тому времени он уже дошёл до такой стадии, что эта смежная стена между нашими номерами показалась мне чем-то особенным, символичным. Она олицетворяла собой преграду – Анино замужество, которое всегда будет разделять нас.
Сам номер меня мало интересовал, это потом уже я разглядел, что он хоть и маленький, но довольно комфортный, с телевизором, электрическим чайником, микроволновкой и туалетом. На окнах шторы с ламбрекенами, у кровати – пушистый коврик. От провинциальной гостиницы я ожидал меньшего. Это, конечно, было приятно, но совершенно для меня неважно. Обе ночи, проведённые в том уютном номере, обустроенном с такой заботой о постояльцах, оказались для меня сущим мучением. Я страдал, исходил тоской, как раненое животное исходит кровью, в то время, как причина моих страданий за стеной беспечно переписывалась СМСками с мужем. Так почему-то мне представлялось...
На прогулку Аня взяла фотоаппарат. Ей было всё интересно, и она стремилась побольше из увиденного запечатлеть на память, то и дело останавливаясь и выстреливая вспышкой в какой-нибудь приглянувшийся объект. Мы прошли по центральным улицам городка с пятиэтажками из красного кирпича, прячущимися за посадками тополей, магазинами, вполне современного дизайна, рекламными щитами и светофорами.
– Здесь так мило, – сказала она.
– Ну да, – подтвердил я. – Симпатично.
В одном месте мы свернули в проулок, который вдруг вывел нас в почти настоящую деревню. Перед нами вытянулась унылая, ветхая улица с одноэтажными домиками. Одни были обшиты сайдингом, другие чуть ли не по самые окна вросли в землю. Это неожиданное, без перехода, соседство города и деревни было настолько контрастным, что мы переглянулись, делясь друг с другом удивлением. А потом переглянулись ещё раз, спрашивая: «Ну что, пройдёмся здесь?»
Мы мало разговаривали. У меня не находилось слов, и я молчал, считая, что это лучше, чем говорить разные глупости. Да оно и не мешало, молчание.
А может, мы просто общались иначе, другим, малоизвестным науке способом. Мы находились настолько близко, что постоянно касались друг друга плечами и локтями. Я с жадностью вслушивался в эти прикосновения и спрашивал себя, случайны они или нет. И мне казалось, что не случайны, что ей они так же приятны, как и мне. Что ей мешало просто сделать шаг в сторону, если бы это было не так?
В конце этой ветхой улицы нас ожидала огромная лужа, распластавшаяся во всю ширину дороги. По обочинам чернели узкие, глубокие канавы. Я перепрыгнул через канаву, и у меня хватило смелости протянуть Ане руку. Она озадаченно посмотрела на неё, как будто не поняла сначала, зачем, и осторожно подала мне свою. В этот момент я забыл обо всём на свете. Забыл, что мы оба уже давно взрослые люди, что приехали сюда по работе. Мне показалось, что мы с ней ещё школьники, и тайно от друзей и родителей сбежали в этот городок, где нас никто не знает, чтобы побыть вместе.
Она перепрыгнула следом и, медленно вынимая свою руку из моей, вдруг посмотрела мне в глаза. Посмотрела так глубоко, как будто закинула удочку, чтобы выудить из них ответ на какой-то очень важный для неё вопрос.
Наш дальнейший путь пролегал вдоль длинного деревянного забора, особенно примечательного тем, что под ним во всю его длину весело и густо цвели ромашки. Аня, конечно же, сфотографировала их. А я подумал, что сорвал бы для неё букет, будь она моей девушкой. А так… не мог. Да они все равно только мешались бы ей в руках...
Продолжение здесь: Аня, я и кактус (часть 3)
Начало рассказа здесь
Спасибо за прочтение😊 Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить продолжение)
Буду безмерно благодарна за поддержку в виде лайка или комментария)