Юбка на Аделаиде свисала лохмотьями. Она крутилась вокруг своей оси, притопывая ногами, на которых мило смотрелись аккуратненькие катанки с зимним узором. Меховая безрукавка хоть и придавала объем, но талию подчеркивала, а местами свалявшийся мех добавлял нужную порцию неряшливости. Спереди белел фартук с мухоморами. На пояске свисали куриные лапки с когтями, выкрашенными в красный цвет. Голову мадам пикантно украшал платок, его кончики на самой макушке торчали в разные стороны. Из-под него на свободу вырывались космы, в них Адочка превратила свои волосы, нещадно начесав и щедро полив лаком. Погрузившись в образ, она носилась по комнате, представляя, какой фурор произведет на карнавале. Глаза блестели, а на щеках играл румянец. Хороша! Отражение в зеркале подмигивало, кокетливо махало рукой, обезьянничало от всей души. Никто равнодушным не останется точно, все внимание ей – яркой, задорной и неотразимой! В эти секунды она испытала именно то счастье, которое каждый предвкушал в детстве перед утренниками, когда волшебство буквально витало в воздухе.
- Сорок лет! Сорок! – то ли удивляясь, то ли убеждая в этом самого себя, двадцатилетний сын Ады двинулся к двери. Остановил и добавил. - И после этого мне никто ничего не говорите!
Парня ждали на улице друзья. Они задумали покататься на ватрушках, привязав их к машинам. Василий вернулся из армии буквально месяц назад. Повзрослел, возмужал? Конечно, но в последних числах декабря речь ни о какой напускной важности идти не может. К черту манеры, в дальний угол амплуа взрослого степенного мужчины. И потому всю ночь на улице раздавался заразительный смех, на крутых поворотах визжали девчонки, эмоции от скорости и горячительных напитков выплескивались через край.
Домой Вася вернулся под утро. Кураж весь не истратился. Правда, пыл чуть угас. Есть в бурном веселье момент, когда высшая точка пройдена и кривая праздника стремится вниз. Голова уже мало соображает, включается некое торможение, тянет поспать. Переступив порог дома, взгляд парня упал на валенки от костюма мамы, в котором та собирается на карнавал. Инсайт не заставил себя ждать. Сонливость вмиг пропала, мозг «родил» предложение, от которого нельзя отказаться.
- Одевайся! Скорее! Ну же, мам! Пойдем быстрее! – спутанно, но убедительно звал сын Адочку. Та, видя состояние не стояния на ногах дитяти, находилась в легком шоке. Пьяным его видела впервые. Сначала решила выяснить, куда идти и зачем.
- Там родственники к соседям приехали! Давай пошутим и снимем у них колеса с машины! Вот круто будет! Пойдем же! – Васька от нетерпения аж пританцовывал у входа. В одном сапоге он балансировал как эквилибрист! Шапка со всей силы держалась за одно ухо, куртка распахнулась настежь, а парень улыбался в 32 зуба, честно и свято веруя, что его затея – вершина розыгрышей.
Адочке стоило двадцатиминутных усилий, чтобы отговорить сына, убедить его снять-таки верхнюю одежду и прошествовать внутрь дома. Поняв, что мать в подельники не пойдет, обиделся. Но ненадолго, потому что отвлекся более существенными делами – ему захотелось люто есть. Аппетит нагулял что надо! Как еще объяснить тот факт, что он разделался с двумя литрами супа прямо из кастрюли. Справился с ними, вооружившись лишь шумовкой - половником с дырками. Вижу цель, как говорится, не вижу препятствий! Объятия Морфея настигли Васька на прикроватном пуфике. На этом его батарейка окончательно села, о чем он известил громким храпом. На лице гуляла улыбка счастливого человека…
Утром Адочка ломала голову над вопросом, как поступить с сыном: устроить серьезную взбучку или понять и простить. Второе выбрала. Никто не идеален, ведь вы тоже слышали про пятна на солнце? Именно так рассуждая, Адочка обвязывала метелку мишурой, на которой собиралась летать на карнавале. Сейчас или никогда!