Побывал в гостях мой выпускник, очень сердитый: в связи с известными событиями его выставили из Германии, где он очень успешно писал диссертацию. Немецкий знал очень хорошо – сначала мама-учительница, потом отличный преподаватель в университете, разнообразные курсы позволили ему серьёзно заниматься в немецких архивах. Рассказал, что никаких препятствий не встречал, хотя тема его диссертации весьма своеобразна: он исследовал деятельность специального немецкого учебного заведения для подготовки охранников концлагерей на территории Германии и генерал-губернаторства (Польши). Дело в том, что немцами была только четверть охранников, а с 1943 г. ещё меньше – нужны были солдаты на Восточный фронт, поэтому в местечке Травники под Люблином учили добровольцев, преимущественно молодых украинцев, чаще всего из западных областей – Галиции, Волыни и Подолии. Сами немцы называли выпускников «травниками», причём с немецкой педантичностью экзаменовали, чтобы по успехам распределить: лучшие ученики направлялись в Бухенвальд, Маутхаузен, Дахау, а «троечники» в Белжец, Собибор, Треблинку. Молодой исследователь отыскал упоминание о том, что всего в 1941–1944 гг. было обучено 5082 «травников».
Бывший мой школяр с усмешкой рассказывал, что немец, его научный руководитель, всячески поощрял самостоятельные «раскопки» в архивах, но после начала СВО заявил, что «работа стала носить однобокий, ангажированный характер и излишне политизирована», это он имел в виду, что диссертант разыскал материалы, доказывающие, что молодые украинцы охотно шли в «травники», поскольку дадут ружьё и власть, а главное - воевать не нужно.
А ещё этот молодой историк, меняя тему беседы, ехидно заявил (вот она, европейская вседозволенность и отсутствие уважения к авторитетам), что в России откровенным пустякам придают важное политическое и идеологическое значение, например, президент Путин, выступая на торжественных мероприятиях по случаю присоединения освобождённых территорий в сентябре, долго объяснял, что спецоперация нужна в том числе для защиты так называемых традиционных ценностей. Президент сказал: «Разве мы хотим, чтобы у нас здесь, в нашей стране, в России, вместо «мамы» и «папы» был «родитель номер 1, номер 2, номер 3»? Совсем спятили уже?»
А дело совсем простое, и нет в нём никаких развратно-извращённых гейско-лесбиянских подтекстов. Когда ребёнок идёт в детсад или в школу, то в личном деле (документе канцелярско-бюрократическом) записывают: тот, к кому в случае необходимости воспитатель или учитель обратится в первую очередь – это родитель № 1, обычно это мама, но может быть и папа, если семье так удобнее. А уж если родители в длительном отъезде, то тогда родителем № 1 будет бабушка или взрослая сестра, опекающая малыша.
Да, есть однополые семьи, но их очень немного. Так, всего зарегистрировано более 2 миллионов 300 тысяч семейных пар, из них однополых – менее 23 тысяч, а имеющих детей таких семей ещё меньше, немцы считают, что это естественно, это проявление демократии, а по-русски – каждый по-своему с ума сходит.
Так что нет здесь никакой особой идеологии, не надо искать черную кошку там, где ее нет, сказал хлебнувший буржуазной демократии русский молодой историк с вредной улыбкой.