- Извини, Любаша, не могу с тобой праздновать, муж к маме хочет ехать, да и дела семейные теперь у меня.
Осталась Люба на эти новогодние праздники одна - все её подруги замуж повыходили, завели деток. Одинокая Любаня как бельмо на глазу - не вписывается в семейные посиделки.
Новый Год тоскливо прошел, Рождество такое же одинокое подошло - собрала сама себе стол, сама поздравила себя, пожелала себе счастья, здоровья и опять счастья... в личной жизни. И задумалась, чем бы себя развлечь, телевизор за каникулы уж надоел. Погадать разве - святки на дворе, вон, Маша в прошлом году себе мужа нагадала на кофейной гуще. Может, тоже попробовать?
Заварила Любаня кофейку покрепче, выпила чашечку медленно, задав традиционный, святочный вопрос о суженом-ряженом и взялась разглядывать кофейные остатки, силясь узреть на дне чашки намеки на приличного кавалера. Но, ничего кроме разводов, похожих на кудлатую собаку она не увидела.
Несколько раз провела Любаня сию кофейную процедуру, уж голова от выпитого кофеина опухла, а вихратый портрет на дне чашки никак не желал меняться.
Значит, надо менять способ гадания, похоже, что этот нерабочий, решила Любаня и вспомнила, как другая подруга, Иришка, себе суженого возле зеркала выспрашивала. И сработало ведь - как зеркало показало ей белесого паренька, так и вышла она к осени за такого.
Поставив зеркало к стене, Люба выключила свет, задернула поплотнее шторки, зажгла свечи вокруг и вновь принялась зазывать суженного-ряженого. Зеркало долго молчало... Минут двадцать как Любонька вглядывалась в зеркальную темноту, когда вдруг внезапно из зеркала на неё вылупились нечеловеческие глаза с красным отблеском свечей. А вокруг глаз буйно кучерявилась шерстюка огненная. Вскочила Люба, чуть свечи не пороняла с испугу. Рванула свет включать, да оглядываться - вроде тихо, только занавесочки качались, немного разойдясь на окне. Выглянула в окошко, а там только тень темная мелькнула.
Уф, померещится же, наверное гарью свечной передышала - подумала Любаня, но с зеркальным гаданием решила больше не заигрывать. Нервишки дороже, здоровье тоже. Надо бы выйти воздухом подышать, да комнату проветрить от дыма. А заодно попробовать погадать на валенке - Ленка вон гадала на нем в позапрошлом году и аккурат себе мужа с соседнего села напророчила.
Валенок у Любы не было, а потому она натянула шерстяные носки под тапки, одела пуховик, взяла один свой сапог и вышла на крыльцо. А сапожок у Любани увесистый такой, на танкетке. Самое оно на дальность кидать. Люба закрыла глаза, раскрутилась посильнее и от всей души запульнула сапогом в темноту.
Раздался грохот со стороны амбара, а вслед за ним раздался дикий вой и визг. Из под забора вылетела перепуганная кудлатая псина с Любаниным сапогом в зубах.
- Отдай сапог, зараза! - Люба рванула за собакой по сугробам, как была, в тапках.
Но псина не думала останавливаться и понеслась по улице как чумовая. Далеко в тапочках зимой не убежишь, нужно было что-то придумывать. И Любаня побежала в дом за холодцом. Выложила на крылечке и начала звать псину. Та остановилась недоверчиво, но запах от холодца был такой, что устоять невозможно - зря что ли Любаня порося целый год растила?
Огненное чудище, весьма смахивающее на картинку из кофейной чашки, отпустило сапог и в один присест заглотило холодец. Забрав сапог и выпроводив псину за ворота, Любаня приуныла - да что ж это такое - третий раз гадает, а всё псина кудлатая выходит…
Но, спать ей не хотелось, кофеин делал свое дело. Да и не из тех наша Любаня, что легко отступают от задуманного. Вспомнила она еще способ, о котором ей бабка Нюша как-то рассказывала, как она мужа себе у деда-амбарника выспрашивала. Ну и что, что в амбаре нынче ржи не найти, сам-то амбар у Любы стоит. Какие там слова баба Нюра говорила?
Не отпуская сапог из рук Люба вышла во двор к старому сараю, встала возле ворот и произнесла “Суженый ряженый, приходи рожь мерять” и затихла, прислушиваясь к звукам из амбара. Бабка говорила, что если будет звук сыпящейся ржи, то это точно к жениху богатому.
Сначала было тихо, Люба уж замерзать начала совсем и тут почудился шорох. Ага, начинается, подумала она и замерла испуганно - мало ли какая нечисть. Что-то скрипнуло, послышались тихие шаги в темноте и тут Любаня почувствовала, как за её руку кто-то схватил и дернул вниз. Как Любаня понеслась к входу в дом, аж подскользнулась на повороте. Упала ничком, а тут к ней кудлатая морда наклонилась, пастью зубастой в лицо дышит, а на её фоне тень черная и человеческим голосом говорит:
- Девушка, а девушка…
В тот момент в голове девушки переклинило и ничего не соображая, издав воинственный вопль Любаня поднялась и пошла в атаку на тень с увесистым сапогом наперевес…
- Девушка, я же только про собаку спросить хотел, - закрываясь руками, обиженно выкрикивала тень, которую Люба в воинственном порыве лупцевала в сугробе.
Через полчаса Люба отпаивала кофе пострадавшего, оказавшегося приятным молодым человеком, который приехал на Рождество к родственникам с молодым, непослушным псом. И который сбежал, испугавшись ночной канонады из фейерверков. Парня звали Виктор - он был симпатичным и таком же рыжим и вихратым, как и его пес.
К следующему Новому Году Люба расписалась с Виктором. Свадьбе больше всего радовался их пёс Огонек, виновник сей святочной истории. Теперь у него во все праздники на ужин Любашин холодец.