... В 14-00 остановились на обед в доме Шоная Кубанова, о чём он всё время и старался. На дворе у крыльца ставится деревянный стол и Савин, Елена Яковлевна и дежурный Фёдор Яковлевич вскрывают консервы, режут хлеб, жарят яичницу, покупают молоко, сыр, кипятят чай...
У Шоная два дома. Старый - низкая мазанка с широкой трубой из плетня, промазанного глиной над вековым очагом и земляным полом, и новый чистенький дощатый. За домом - сад, огород, аккуратная уборная с крошечным прорезом среди дощатого пола. В домах чисто.
Наряду с извечными кадками, перинами, коврами, кухонной утварью обнаруживается швейная машина, а, главное, одеяло с пододеяльником, как на Кругозоре, географические карты, а на двери - расписание занятий сына в школе.
В 16-00 выходим. Мужчины прощаются с нами, женщины с нашими женщинами, и как верх гостеприимства, почти насильно отводят их в уборную.
Долго идём узкими уличками, по обеим сторонам усаженными стройными тополями. По уличкам в арыках бежит вода, в которой купаются голые ребятишки. Дома - чистые мазанки среди которых кой-где возвышается стройный белый минарет.
Первый крупный приток с правой стороны - Уллу-Хурзук. Долина Уллукама здесь широкая с голо-травянистыми округлыми склонами впереди пересекается такой же долиной Учкулана. На горе - развалины замка, о происхождении которого существует ряд легенд. За Хурзуком почти без перерыва начинается Учкулан.
На возвышенном треугольнике, образованном слиянием Уллукама и Учкулана белеет "центр" района - новые двухэтажные здания райсовета, школы, больницы.
По мосту переходим Уллукам и прямо к зав. школой. Зав. школой, Иван Иванович Лотуни сердит. Ему не дали помещения в Москве, когда он учился на курсах и он переменяет гнев на милость только, когда узнаёт, что мы -воронежцы.
Но всё равно школа в ремонте. Эпштейн и Лёва нашли приют в грязном и полутёмном помещении Союзтранса. Сгружаемся там. Столовая... Прекрасное ситро, яичница, мясо...
Разговариваюсь с группой карачаевцев. Очень хвалят Архыз: "Разве можно сравнить с Тебердой?". Один работал там пастухом. Он - Маджир Османович Каркмазов, сейчас зав. района, и предлагает нам в школе две комнаты района.
И, кстати, товарищи сообщают из Союзтранса, что в комнату вселилось ещё 16 комсомольцев-ленинградцев, идущих в лагерь у Ворошилов-коша.
Просторно располагаемся на полу только что отремонтированного чистенького помещения. В двух шагах от нас несётся мутный надувшийся Учкулан ("Уч-кулан" - три балки).
Июль 8. Нет 6 - встаёт Эпштейн. На автомобиле он хочет доехать до Микоян-Шахара, а оттуда вернуться в Воронеж. Ещё вчера он предупредил, что для него хватит, (...) разыгрался. Неожиданно укладывается и Лёва - "Я также еду в Ессентуки". Гробовое молчание... "Разве отец не предупреждал?".
После позавчерашнего спуска и вчерашнего безостановочного марша мышцы ног у всех свирепо болят... Встать, сесть, в особенности, на корточки - подвиг. всю ночь лил ливень. Реки надулись. Снесло мост через Учкулан; вокруг моста через Уллукам, который мы прошли вчера - толпа народа с районным руководством во главе - укрепляют его, подвозят камни, пихтовые ветви. Впрочем, работают 15-20 человек, а смотрят до сотни.
Залило мельницу. Зав. района заявляет, что дальше смыло все мосты и по метсводкам 10-го будет небывалый ливень, почему и советует нам переждать его в Учкулане...
Автобус застрял по дороге в Микоян-Шахар. Тихо злорадствуем. (потом оказалось, что "беглецы" в тот же день благополучно добрались до места назначения). "В первый раз за 10 лет мосты снесло".
В школе чувствуем себя, как дома, затапливаем печь, что-то варим, печём. Одновременно договариваемся с проводником (с одной лошадью) - Идрисом Акояевичем (?) Акбаевым, добродушным стариком, обладающим женой-мегерой, принявшей самое энергичное участие в торге. 100 руб. до Теберды.
Фотографирую бешенство вод... Парикмахерская... ситро... чтение рассказов. Вечером - "общее собрание". Обсуждаются все недоразумения на пути, принимаются решения привлечь всех к участию в дежурствах, за выбытием Лёвы - нести фотоаппарат по очереди...
Продолжение следует