О смерти мужа мне сообщили по телефону.
Тяжесть того, что он где-то есть, и может внезапно вернуться, висела в нашем доме на дверной цепочке последние пять лет.
До этого было всякое.
Пинки в дверь, наряды полиции, разговоры с соседями.
Тогда он кричал, что обязательно вернется.
Ночами я просыпалась, вслушиваясь в грохот дверей лифта на этаже. Мое дыхание превращалось в азбуку Морзе.
Но было тихо.
И потянулось время, когда ничего не хочется. Это не было логично. И представлялось мне отсутствием человечности, будто я кокон.
Все эти годы я изучала лица, всматривалась в каждого прохожего. Собирала пыль и ждала, что дверь откроют и протянут руку, схватят.
Теперь мне будто разрешили жить дальше.
Но вот я поднимаюсь по трапу, чтобы улететь от наших болот туда, где мне покажут его тело.
Реальность происходящего начинает от меня ускользать, когда борт идет на посадку. Только что, в иллюминаторе, висело солнце, давая простор и ощущение бессмертия. Секунда - и самолет уже ныряет в тучи. Там в нас швыряет каплями дождя, они наперегонки несутся к самому краю окошка и исчезают. Обшивка трещит, будто кто-то схватил самолет за хвост и пробует сковырнуть корпус гигантским когтем. Посмотреть на тех, кто вторгся в его владения.
Людям нельзя летать.
Слышу, что сзади начинает орать ребенок, но чувствую звук только с одной стороны - правое ухо закладывает.
Слишком быстро снижаемся.
Когда иду по коридору терминала, ловлю себя на том, что жмусь к левой стороне, которую могу слышать.
*
Это он.
В резкой желтизне лампы лицо его похоже на кусок теста.
Странно.
Едва сдерживаюсь, чтобы не ткнуть его пальцем в щеку, проверить - останется ли вмятина.
Я киваю следователю.
Санитар откидывает простынь ниже. Открывает нам белые плечи и грудь.
На плече - барменская татуировка в виде "мартинки" с зонтиком, старая и потертая, как ковер в съемной квартире, где я остановилась.
Вижу татуировки на его груди, похожие на ветки кустов, закрученные венком.
Волчий клык на ребрах - это тогда он выискивал в округе хантыйских шаманов, которые своим грязным загаром напоминали выжженные кирпичи. Искал там ответы. Возвращался от них, как разбитое донышко бутылки. Стеклянным и колючим.
А здесь нашел смерть.
Дальше - живот, бедра.
Это он.
Это его голова, плечи. Его руки и живот. Все, что служит до определенного момента, того самого, когда иметь тело становиться хлопотно. Это не "жигули" с протекающим бензопроводом.
Следователь со мной говорит, губы его шевелятся на небритом лице и отдаленный гул помещения разрезает комнату поперек, и стол с телом тоже, все что остается справа - в слепой зоне. В глухой зоне.
Черт.
Давлю на ухо ладонью, пробую откупорить перепонку, как сливное отверстие в раковине. Не тут то было.
Следователь обходит стол. Половина меня может его слышать.
Говорит, что я указана в материалах, как единственное контактное лицо. Близкий человек. Предстоит еще осмотреть кое-что из личных вещей, подписать протокол, еще какие-то бумаги. И забрать тело.
Мне вручают прозрачный пакет на застежке с его личными вещами. Бумажник, часы. Телефона нет.
На визитках - витиеватое англоязычное название. Это его последнее место работы, кабак на Северо-Западе.
Затем я опознаю его обручальное кольцо. Это просто. Он как-то спрыгивал с "газика", зацепился кольцом за скобу. Вмятина осталась, и кольцо никто не правил.
Оно холодное. Будто его только что сняли с трупа.
*
Фонари светлыми пятнами выныривают навстречу. Становится не ясно, мы движемся вперед или машины со встречной полосы несутся мимо, вместе со светофорами и дорожными знаками.
Мне ни к чему его тело. Я даже не собираюсь думать, что такое похороны и выяснять конкретные вещи - что готовят на поминки или сколько стоит гроб.
Старинные фасады в желтушной подсветке пропускают нас все дальше.
Теперь я могу начать жить здесь.
- Приехали.
Таксист, скрипя кожаной курткой, выбирается наружу под щелчки сигнала аварийной остановки.
Я жду, пока он открывает капот.
Красные всполохи окрашивают мои руки. Тогда я поворачиваюсь и читаю вывеску на доме у которого мы встали.
"Bibulous & Bilious".
Мое дыхание - спазм внутри вакуума в салоне автомобиля, из которого выкачали весь кислород.
Сколько в городе баров с таким названием?
Запускаю руку в пакет, с теперь уже моими вещами, выуживаю визитку.
Адрес тот самый.
В моей половине вселенной с лязгом захлопывается капот и предлагают пересесть в другую машину.
Подождать немного.
Опять ждать.
*
Ступени вниз.
Черные столики, огромные балки среди зала и светильники на стенах.
Немного людей.
Я почти верю, что за стойкой увижу знакомое лицо. То самое, с рыхлой вмятиной от моего пальца.
Но нет.
Молодой блондин с черными бровями.
Нужно что-нибудь, чтобы отключиться. Или включиться?
Черная дыра в левом ухе всасывает в себя весь этот город и бар со стойкой, оставляя только гудящую боль.
Блондин выуживает откуда-то снизу бутыль, пузатую и прозрачную, в ней, наверное, целый литр, и льет в стопку через гейзер.
Стопка холодная. Ледяная, как из морозилки. Я глотаю этот ком, а он, уже вспышкой, стекает в желудок.
Сразу вторую.
Мое отражение в зеркале бара, за бутылками, начинает выглядеть скверно. Как будто я принесла сюда только волосы, стянутые резинкой, и длинный нос, из-за которого все детство я была Ворона.
- Тяжелый день?
Начинает беседу Блондин.
Лицо наливается жаром, мысли слизнями ползут в голову.
Третью.
Сходу выдумываю историю о том, что прилетела погостить у подружки. Получаю пару рекомендаций на тему того, как провести свое время.
Мое время.
Спрашиваю, давно ли он здесь работает.
- Слишком давно. Все здесь - старые добрые постоянные гости.
Он смотрит в дальний угол зала, там на диване сидит мужик с огромной кружкой.
- Наш завсегдатай. Когда-то ему приносили жертвы и молили об урожае. А сегодня всех больше тревожит, где припарковаться после работы.
Я чувствую, как мои щеки краснеют.
Вокруг меня разговоры - но я не понимаю смысла слов. Муть от зеленых ламп, что торчат в стенах, расползается грязным оливковым туманом.
Блондин теряет ко мне интерес.
*
Дверь туалета, шершавая и липкая, я толкаю ее и захожу.
Зеркало, кран, холодная вода на моей коже.
Я все еще жду, что мне станет больно. Или хоть немного грустно. Ищу признаки того, что с меня сняли груз или освободили.
Но нет ничего. Только сосущая все пустота. Вот-вот меня втянет внутрь, вывернет наизнанку и я исчезну отсюда.
Смотрю на себя.
Точно, ворона.
Срываю резинку с волос. Ищу в сумочке телефон, пора вызывать такси, но вытаскиваю совсем другое.
Его кольцо.
Кручу его, как монетку. И надеваю на большой палец - только с него оно не соскользнет. Холод в моей ладони, как от сквозняка, карабкается мурашками вверх, прочищает гудящую тяжесть в ухе, двигает моих слизней, освобождает место для чего-то еще. Затекает дальше, внутрь меня, и следом врывается весь остальной мир.
Все становится таким ясным и чистым, как кубики льда в стакане. Завораживает.
Иду обратно к бару.
Прислушиваюсь в самом начале к ранее не заметному. Как стоят объекты вокруг.
Как они заполняют своей геометрией пространство.
У них статичный звук предметов, нашедших свое место.
Стойка и диваны.
Стулья.
Я.
И Он.
Блондин подмигивает мне, будто старой знакомой. Ставит перед собой коктейльный бокал.
- С возвращением. Тебе как обычно?
Пытаюсь сообразить, что значит это "обычно". Хочу попросить его вызвать такси, но слышу, как мой голос произносит:
- Да, дружище, но побольше джина, будь добр.
Молчание и взгляды присутствующих замыкаются мужчиной, который сидит в углу.
Мое дыхание - сигнал бедствия с тонущей подводной лодки.
Автор: Пиктас
Источник: https://litclubbs.ru/duel/1054-zavsegdatai.html
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь и ставьте лайк.
Читайте также: