Я шла и всё думала, откуда следы пепла на моей подошве, как услышала чьё-то ворчание:
- Ходют тут всякие, хоть бы ножищи свои вытирали на входе, как следует! Скока можно тут со шваброй бегать! Думають, если блатное учреждение, так и ноги вытирать не нужно! Надоело всё енто, нужно увольняться!
Я обернулась и увидела немолодую женщину со шваброй, чей неодобрительный взгляд буквально хотел меня «испепелить». Я остановилась, посмотрела на санитарку и извинительным тоном промямлила:
- Извините, пожалуйста, я сейчас протру подошвы влажной салфеткой.
Демонстративно достала из сумочки очередную влажную салфетку, посмотрела по сторонам, увидела лавку, обтянутую дерматином, села на неё и стала вытирать свои ботинки. Санитарка смягчила свой взгляд и уже ласково добавила:
- Ну вот это другое дело! А то, знаешь ли милочка, скоко здесь народу шляется, устала я уже швабрить цельный день! Пожалуй, ещё поработаю, ведь на пенсию не проживёшь, а у меня еще дома, акромя меня, ещё два рта — Муська и Бориска. Это мои кошка с котом, они тоже жрать хочут.
- Как я Вас понимаю, у меня тоже дома два лохматых питомца и тоже вечно есть просят. Обещаю, ноги тщательнее вытирать при входе, я ценю ваш труд.
Санитарка широко улыбнулась, и я увидела полный рот белых зубов, отчего у меня во рту всё буквально свело от зависти. Мы демонстративно раскланялись, и я продолжила свой недалёкий путь к автомату. Тут меня кто-то толкнул, я услышала грохот падающего ведра с водой, а затем истеричный крик:
- Да чтоб тебя! Носются, как оглашенные цельный день!
Я не смогла сдержаться и заржала, уж больно выражение лица санитарки было непередаваемо напускно злобным. Я быстренько ретировалась, чтобы не получить очередную порцию праведного гнева.
Я вышла на улицу с чувством глубокого облегчения: Игорь меня не ругал, а ещё я не люблю всякие больницы, поликлиники и врачей (нужная профессия, только от вида белого халата у меня поднимается давление). Вдохнула полной грудью, расслабилась, встреча с дружком прошла на «отлично», а ещё вспомнилась уборщица — очень колоритная женщина. При воспоминании о ней меня почему-то разобрал смех, особенно меня привела в восторг её речь. И тут мне показалось, что кто-то за мной наблюдает, я резко обернулась, увидела какого-то алкаша, который скалился беззубым ртом и негромко завывал какую-то блатную песню. Теперь я уже заржала, чем вызвала у некоторых прохожих недоумение на лицах. Алкаш мне мило улыбнулся, решил, наверное, что мне понравилось его пение, а мой истеричный смех принял за одобрение его скромных потуг.
Насмеявшись от души, я пошла по направлению к метро. Я шла и размышляла, кто сжёг папки старого дела и зачем. Вывод напрашивался такой — там было нечто, что могло быть отправной точкой в расследовании и этого нового дела. А может, это старое дело и не связано с новым, и тогда другой вывод — сожгли папки на всякий случай, а может затем, чтобы запутать. Я шла и размышляла, и в конце концов сама запуталась в своих размышлениях. Опять почувствовала сверлящий взгляд, немного прошла и завернула за угол, остановилась, какой-то мужичок бомжеватого типа буквально налетел на меня. Я вдохнула аромат его немытого тела, брезгливо поморщилась, схватила его за шкирку и прошипела ему в немытое ухо:
- Какого чёрта ты тащишься за мной?
- Я просто решил подзаработать, меня попросили довести тебя до метро для безопасности.
- И с каких это пор таких нанимают в качестве охранников?
- Не возражаешь, если я всё-таки поплетусь за тобой до метро? - Очень жалостливо протянул этот «немытыш». - А то мне денег не дадут, обещали после выполнения операции.
Услышав слово «операция», я засмеялась и снисходительно ответила:
- Ладно, топай, только не очень близко, а то от тебя совсем не пахнет «Шанелью N5».
Вот так я и шла, а за мной шёл человек, который берёг моё спокойствие, кто же ко мне приблизится, если за мной тянется шлейф из такой вони. Странно, что раньше я не чувствовала этого запаха, может этот чудик испугался, что я его засекла и поэтому от страха обделался. Моё умозаключение меня позабавило и опять вызвало смех, обернулась, мой провожатый был слишком сосредоточен, на его лице была «печать» делового человека.