– Давным‑давно, в 1941‑м году такой же солдат, как ты, ушёл на войну добровольцем. Его дом разбомбил враг, уничтожив всю семью, всех тех, кого он любил и без кого не представлял свою жизнь. Он воевал долгих четыре года и всё это время враг убивал его фронтовых друзей. Одного за другим. Это было настолько больно, что солдат стал бояться сближаться с кем‑либо, дабы не ощутить горечь потери… Он люто ненавидел своего врага, и эта ненависть давала ему силы жить и воевать. И вот в самом конце войны, на чужой земле солдат попал под обстрел, был ранен, но ответным огнем сумел поразить вражеского стрелка. Им оказался пацан из гитлерюгенд, сын лётчика, который разбомбил в 1941 м родной дом солдата. Это был враг и сын врага. Ненависть давала солдату право добить его или оставить истекать кровью. Но он перевязал юного нациста своим бинтом из индивидуального медицинского пакета и отволок в медсанбат…
Распутин перехватил из рук генерала оружие и почувствовал, какое оно неподъёмное и горячее. Миронов повернулся к Григорию, схватил за плечи и буквально вонзился своим немигающим взглядом в его глаза.
– Зачем я тебе всё это рассказал? Ты имеешь право ненавидеть. Бесспорно… Вопрос лишь в том, где ты окажешься, отдавшись этому чувству? Ты считаешь себя потомком и наследником нашего солдата? Так ведь? Тогда почему ты решил, что твоя боль сильнее его и в аналогичной ситуации ты имеешь право быть безжалостным?
Григорий не выдержал прямого взгляда генерала и отвернулся. Голос Миронова звучал ровно и размеренно, уже без гнева, с усталостью и тоской.
– Ты – потомок и наследник цивилизации, великодушие которой непонятно никому из живущих рядом с нами на Земле. Нас многократно пытались уничтожить, и каждый раз, находясь на волосок от гибели, мы ломали приставленный к горлу меч. Мы сами имели возможность стереть в порошок, превратить в пепел всех наших обидчиков, но ни разу не воспользовались этим правом. Не потому, что жаждали снискать благодарность побеждённых – они не способны на это чувство. Великодушие – это защита разумного мира от самоуничтожения. Великодушие не равно счастью. Наоборот. Великая душа – тяжелая и горькая ноша. Не каждому она по плечу… Я надеялся, что ты это понимаешь и справишься с ней, как твои предки…
Миронов остановился около скромного фанерного обелиска с красной звездой. Вытащил фляжку из бездонного внутреннего кармана своего плаща.
– Давай, помянем тех, кто, потеряв близких людей в огне войны, находил в себе силы спасать детей и матерей своих врагов…
Генерал смочил губы, передал фляжку Григорию.
– Коньяк?
– В зависимости от желания…
Разговор прервался…
(Сергей Александрович Васильев «Распутин – наш!»)
