Жил на свете жукоглот,
Жадный, толстый был проглот.
Ел и пил,
Покуда сил
Ему хватало,
И в животе всё умещалось.
Ел букашек и козявок,
Ел хрустящих он малявок,
Всех съедал, не запивал,
И не миловал.
Ведь не знал тот жукоглот милосердия,
Только есть всегда хотел, да от усердия
Шевелил он шипастыми лапами,
И усищами своими и жвалами.
И старался жукоглот побыстрее
Проглотить всё живое да посытнее,
Чтоб поместилися в пузе бездонном,
В животище его огромном:
И красивый мохнатый шмель,
И жучок, что звенит как капель,
И прелестная бабочка-модница,
Что до ярких нарядов охотница.
Ел он, ел, да пух и пух,
И разъелся он так, что слух,
Средь зверья прошел малого,
Что не может быть такого,
Но не в силах уж встать злодей,
Лишь на груде лежит из костей.
Не могли долго смелых сыскать,
Чтоб сходить, да самим увидать:
Правда ль то, что вокруг говорят?
Правда ль, что жукоглоту не встать?
Только жить стало проще, вольготней,
Не приходит к ним монстр голодный,
Все жучки, да малявки ползучие,
Уж обрадовались очень, смешнючие.
Пляшут, бегают, меж собою лопочут,
Про всеядное чудо бубочут,
Но никто не сходил, не проверил
Миф о смерти его не развеял,
Слишком быстро народ тот забыл,
Как проглот-жукоглот приходил.
Как и к ним он зубастый наведывался,
Червячками клыкастый лакомился,
Как жучками он жадно столовался,
Как съедал все живое, запихивался.
Уж забыли они всё, забыли!
И за это сполна заплатили!
Услыхали жучки – пам-па-рам!
И попрятались вновь покустам.
Вот опять к ним проглот возвращается,
Монстр на ноги встал и шатается.
По тропинке идет и ругается,
Хочет есть очень он и врезается
В еловые пни и деревья,
И ищет он там, где коренья,
Домишки жучков и букашек,
И гнезда весенние пташек.
Он оголодал и всем кажется,
Что съест всё, что в пасть умещается!
Но звери устали бояться,
Трястись, забиваться, лягаться!
Они не хотят быть обедом,
Что съест жукоглот между делом!
Жучки все решают сражаться,
А бабочки – жить, защищаться.
Готовят уж копья шмели,
А мыши ловушки сплели,
Доверили сеть паукам,
А острые колья – бобрам.
Собралось зверье воедино,
И стали сильней ощутимо,
Их дух укрепился незримо,
Проснулось чутье зверино.
Им больше не страшно ни капли!
Ведь с ними и дятел, и цапли!
И жабы, и мелкие мушки,
И даже веселые хрюшки.
Такой разномастной гурьбою
Отправились биться с чумою,
Отправились чудо сломить,
Громить жукоглота, лишить
Его доброй части обеда,
За ними осталась победа.
Скрутили нещадно злодея,
И тут появилась идея,
Как злыдня исправить,
Как есть отучить,
Его на диету
Пришлось посадить.
Теперь жукоглот
Не ест и не пьет,
Сидит в деревянной колоде
Он следует нынешней моде, -
Питается одною лишь травкою,
Не трогает больше козявку,
И пузо на солнышке тает,
А чудище только вздыхает.
Уже не страшатся зверушки,
Попасться к нему на пирушку.
Его сторожат муравьишки -
Отчаянно смелы парнишки!
За эту тяжелую службу,
И в память за старую дружбу,
Пичужки приносят печенье,
И сдобные им, угощенья.
Добреет и сохнет проглотик,
Пропал толстый зад и животик,
Его не бояться детишки,
Не мочатся больше в штанишки.
И имя придумали даже,
Мальчишки из стражи отважной
Зовут его ласково Мордик,
Пекут ему красочный тортик.
Ведь скоро исполнится год,
Как старый пропал Жукоглот!