Купила мама по случаю килограмм подсолнечной халвы.
Но, поскольку до Васькиного дня рождения была ещё целая неделя, то припрятала мама халву поглубже в буфет. В аккурат за банкой с прошлогодней фасолью.
Зачем енту фасоль семейство каждый год высаживало в огороде - не понятно. Все равно её никто не ел. Свидетельство этому вторая трехлитровая банка с фасолью. Та, что на балкон уже перекочевала.
Есть подозрение, что где-то в доме хранилась третья банка с фасолью. Но это не точно.
Как не точно и то, что кот, который любил разбрасывать свою шерсть по углам квартиры, не нагадил ещё ни в одну из легкодоступных банок с рисом и гречей.
Этого добра в доме тоже хватало. Хотя бы взять пять единиц залежей под Васькой кроватью.
Целостность этих банок давно никто не проверял. А надо бы, ведь Васька часто прыгал на этой панцерной кровати, воображая себя космонавтом. В космос, значит, собирался полететь.
Кот планировался как второй член экипажа, поэтому, помимо своей воли, тренировался вместе с Васькой. Периодически улетая в углы и зависая на настенных коврах. А что, уметь быть в невесомости тоже ещё надо научиться. Даже второму члену экипажа.
Навыки будущего МКСника, впрочем, Васька тренировал не только на кровати. Отлично для таких тренировок подходят домашние дверные турники. Как тот, что папа прикрутил года два назад в дверях между коридором и кухней.
Папа хоть и не хотел стать космонавтом, но имел огромное желание заниматься спортом. Каждый день. До ужина. А после сытного ужина тяга к спорту пропадала, поэтому турник висел без дела.
Целью раскачивания на турнике было допрыгнуть от дверного проёма до буфета. Пока Васька максимум до жирного пятна на обоях долетал.
При этом жирное пятно было дальше целого окна. И, пролетая мимо окна, Васька наблюдал на козырьке голубиные экскременты. Папа же их называл глубиной почтой. А мама часто ругалась на тётю Зою, которая жила сверху и любила подкармливать ентых голубей.
Тётя Зоя была женщиной почти одинокой, жила без мужа. Но с сыном Гришкой. Кстати, это именно Гришка подсказал Ваське о необходимости допрыгивать до буфета. Он, кажется, знал это упражнение для космонавтов лучше всех. Ведь, по его словам, отец Григория был самым настоящим космонавтом. И сейчас находился в многолетнем путешествии к Марсу.
Правда кого-то, очень похожего на Гришку, часто видели в пивной в двух улицах от дома. Всегда весёлого и с разбитым носом.
Поговаривают, что железные качели во дворе, на которых Васька учился прыгать вдаль ранее, выкопал или уж срезал (тут не до подробностей) тот самый похожий на Гришку мужик.
Во всяком случае, теперь ничего не оставалось как тренироваться раскачке и прыжкам именно дома. Потому что уличные турники тоже тот дядька спёр.
Понимая всю ответственность взрослеющего организма, решил Васька допрыгнуть до буфета именно сегодня. Ведь через неделю ему исполнится 8.
А в 8, говорил Гришка, будущие космонавты начинают уже совершенно иные тренировки.
Раскачиваясь вперёд-назад на кухонном турнике Васька не забыл оттолкнуть назад табурет, на который вставал, чтобы до энтого турника дотянуться. Но уже в полете вспомнил, что забыл снять тапки с клеёнчитой подошвой. Так сказать, забыл сбросить лишний вес.
Пролетая мимо жирного пятна на обоях Васька заметил кота, мирно лежащего поверх буфета. Приземляясь же на клеёнчатую поверхность тапок, была подмечена лужа, предположительно сотверённая котом за 5 минут до исторического полёта.
Когда буфет падал на пол, в голове у Васьки не пробежало ни одной мысли, только голубиная почта, почему-то, вспомнилась.
Разожмурив глаза Васька увидел кота, сидящего поодаль от упавшего буфета. Кот сидел в куче фасоли, его глаза перестали моргать, а морда была в халве.
"Вот и отлично, - по думалось Ваське, - будет на кого свалить."