Бармалею было хорошо. Об этом говорила его поза – пузо вверх, передние лапы согнуты, а задние нахально раскиданы, демонстрируя пушистое пузо трогательно сливочного цвета. Глаза под закрытыми веками двигались, усы подергивались – коту снились сны.
- Бармалей-котофей, просыпайся, - хозяйка бесцеремонно подергала сливочную шерсть на пузе, - пора мышей ловить.
Бармалей мявкнул, тоненько и недовольно. Приоткрыл один глаз. Весь его вид говорил: «какие мыши? В квартире!» И попытался уснуть дальше. Снова перед внутренним взором поплыла добыча, которую непременно надо убить. Темное бесформенное пятно. От него веяло угрозой.
Но хозяйке явно приспичило пообщаться. Она дергала его за лапы, почесывала лоб, гладила по спинке.
Бармалей снова мявкнул. На этот раз в его голосе читалось: «Отстать, а? Я спать хочу!»
- А я ночью тоже спать хотела, - укоризненно сказала хозяйка. – Ты мне не дал.
«Наверное, и впрямь нужно быть осторожнее. Все-таки елка падает очень громко, - признал кот, - но делать-то что? Работа такая».
И решил: «Надо с ней все-таки поиграть. Люди, они же как котята. Ничего не понимают. Но котята хоть вырастают. Эх… взял на свою голову заботу!»
Он открыл глаза. Лапы, до этого неподвижные, ожили. Молниеносный удар всеми четырьмя… И вот ладонь хозяйки в неожиданном когтистом капкане.
- Ай, больно же! – вскрикнула хозяйка, и, потирая пострадавшую руку, пожаловалась:
- Вот почему ты, Бармалюха, только в когти играть умеешь? А когти у тебя здоровенные…
«Извини, хозяйка, инстинкт сработал. Я ж охотник, а не какой там бездельник с бантиком».
Огромный кот виновато мявкнул. Осторожно отпустил хозяйскую ладонь, на которой, кстати, сказать, никаких следов не осталось. Подставил шею.
«Раз уж поспать не дала, хотя бы гладь».
- Ты, Бармалей, дуралей, - продолжила беседу хозяйка. – Спишь целыми днями. А ночью скачешь, как конь какой-то. Вот ты елку зачем повалил? Засранец полосатый.
«Работа у меня такая. Тяжелая, - вздохнул кот, - и вовсе я не засранец».
- Хотя ты не засранец, ты очень аккуратный кот. Никогда мимо лотка не промахиваешься.
- Умный, красивый кот, - нахваливала хозяйка.
Рука женщины продолжала ласково почесывать подставленное горло.
- Вон манишка какая пышная.
Кот урчал в режиме трактора.
- Ну и подумаешь, что спишь. Ты не спишь, а тяжело работаешь – украшаешь собой квартиру. Так ведь?
И женщина засмеялась.
Бармалей не обратил на ее слова ровно никакого внимания. Ему было некогда – он наслаждался.
…Ночь как всегда привела с собой целую толпу сущностей. Некоторые были темными, некоторые – никакими, а другие – откровенно навязчивыми. Среди последних тоже встречались разные по оттенкам.
- Можно, я войду? – робко попросило ярко-голубое пятно, не решаясь войти в дверь комнаты.
Бармалей внимательно его рассматривал. Вроде, безопасное… И такого интересного цвета… Наверное, пусть войдет? Убить он его всегда успеет...
- Бармалей, ты на кого таращишься, в комнате никого нет, - окликнула его хозяйка.
Она уже лежала в постели, читая на сон грядущий «Все о луковичных» Хессайона. Хозяйка была заядлой дачницей.
«Это для тебя никого нет. А для меня есть, - буркнул он. – Вроде, безопасное…».
- Входи.
- Кого-ты там все-таки увидел? Таращишься так внимательно! И чего мявкаешь, опять свалить что-нибудь решил? Смотри, вот я тебя веником!
Бармалей глянул на хозяйку недовольно.
«Спи давай. Работать мешаешь».
Голубое пятно требовало присмотра. Но оно действительно оказалось безопасным. Проплыло по комнате и исчезло в окне.
«И зачем приходило?» - удивился Бармалей.
- Не злись, Бармалюх, давай спать, - позвала хозяйка.
Кот прыгнул к ней на грудь и принялся петь песни.
- Все, спать, спать, спать.
Хозяйка выключила свет.
А кот продолжал лежать рядом - и плохие сны обходили ее стороной.