Этой весной стукнет два года, как я начал работу с психологом.
В преддверии этой даты невольно задумался о результатах этого сотрудничества.
Что мне удалось приобрести за этот срок и от чего удалось избавиться.
Итак, буду перечислять по пунктам, в произвольном порядке, как Бог на душу положит. Структурировать, если будет в том нужда, стану после, когда сосуд моих ничтожных мыслей иссякнет.
Первое это конечно же принятие.
Принятие своего возраста, своей внешности, своих чувств, своего позорного прошлого и кошмарного будущего.
Задача не выполнена.
Я ненавижу себя, как и прежде, а быть может ещё и сильнее. Иногда у меня складывается впечатление, будто все мои сомнения в собственном несовершенстве, превратились в уверенность и стали важной частью моей ценностно-мировоззренческой концепции.
Я терпеть не могу своё лицо, своё тело, я ненавижу своё прошлое и до жути боюсь будущего. Я презираю себя за то как я прожил последние двадцать лет, я ненавижу себя за неспособность изменить что-либо. Страх перед наступающей старостью, а вместе с ней и неизбежными болезнями, нищетой и мучительной смертью, отравляет каждое мгновение моей жизни. Я пропитан страхом и ненавистью.
Я не знаю, КАК ЭТО ПРИНЯТЬ.
Второе - непрекращающийся внутренний диалог.
Я постоянно нахожусь в плену бесконечной ругани с призраками, образами вымышленных и реальных людей. Дни напролёт я обсуждаю с ними их неправоту. Осуждаю, обличаю, проклинаю их. Строю планы по физическому уничтожению их реальных прототипов.
Я не знаю, КАК ЭТО ОСТАНОВИТЬ.
Просто "побыть в этом"?
Я не могу больше оставаться бессильным свидетелем бесчинств, творимых в моём сознании этими незваными гостями из прошлого. У меня больше нет на это сил.
Третье это конечно же страх неизбежной смерти. О нём я уже упоминал ранее, но считаю необходимым выделить эту проблему отдельным пунктом.
Страх этот двухсоставной.
Во-первых я боюсь прожить свою жизнь бесцельно, ничего не достигнув, не реализовав в полной мере свой личностный потенциал.
В целом этот экзистенциальный ужас можно наверное охарактеризовать, как страх слишком поздно обрести что-то, что сможет наполнить жизнь смыслом.
Вся суть смертной тоски: смысл жизни найден, а сама она уже на исходе.
Не надышишься, не долюбишь, не дорадуешься.
Во-вторых я как и прежде, хотя возможно и в меньшей степени боюсь того что смерть может оказаться не концом нынешних прижизненных кошмаров, а их ещё более ужасным продолжением, началом нескончаемой загробной муки.
Четвёртым пунктом я пожалуй обозначу одиночество. Спустя два года терапии я по-прежнему не знаю как строить отношения с окружающим миром и людьми его населяющими. Не знаю и не уверен, что хочу.
Я боюсь людей.
Страх оценки и страх отвержения, вот основные чувства, которые я испытываю при мысли о необходимости выстраивать систему социальных связей. Окружающий меня мир населён не живыми людьми, а проекциями моих страхов.
Общение с ним сведено к формальному минимуму.
Я не знаю, ЧТО и НАДО-ЛИ ВООБЩЕ хоть что-то с этим делать.
Итог. Вынужден констатировать, что бóльшая часть проблем, с которыми я изначально пришёл на терапию, никуда не делись. Они не только не решены, но и даже, как мне порой кажется, - усугубились. Они уже не прячутся под масками, они не таясь стоят передо мною и глумливо ухмыляясь, как-бы говорят: "да, мы охуели и что? что ты нам сделаешь?"
Печально всё это. Не думал, что по прошествии такого количества времени, затратив немалое количество времени и денег, приду в итоге к таким результатам.
Испытываю усталость, разочарование и скуку.
© Александр Москалёв.