Каких только невероятных образов мы не встречали в искусстве: Мадонны похожие на прелестных дев и средневековых принцесс, на стильных дамочек эпохи Ренессанса и чудных существ с неестественно длинными шеями.
Но такой Мадонны мы еще не видели – ведь на картине итальянского живописца Винченцо Фоппа у нее внезапно отрасли рога. И не только у нее – маленький Христос тоже обратился нечистью. И это прямо в стенах церкви Сант-Эусторджо в Милане. Кем же был Фоппа, что позволил себе подобную дерзость?
Винченцо Фоппа родился около 1430 года. И хотя о его жизни и творчестве известно чудовищно мало, исследователи считают его одним из самых громких имен кватроченто, то есть, Раннего Возрождения. Даже говорится, что при жизни Фоппа был чуть ли не менее известен и влиятелен, чем Леонардо да Винчи.
И живопись его вполне в духе времени, соответствует сформировавшемуся в той эпохе стилю. А значит, активная работа с религиозными сюжетами процветала в произведениях Фоппа.
В картине, о которой мы говорим сегодня, художник решил раскрыть один непопулярный сюжет. Точнее, это даже не картина, а роспись храмового интерьера. Фоппа сделал ее объемной, с колоннами и визуальными эффектами. Чтобы зрителю казалось, будто это не плоское изображение, а продолжение пространства церкви. И что сам он прямо сейчас становится свидетелем странного действия.
Главный герой картины – Пётр Веронский, или просто Святой Петр – католический монах и инквизитор. В качестве обязанности последнему было поручено облачать лжеверие, ереси и секты, какой в то время считалось, например, учение катаров. А все происходящее, вплоть до рогатой Мадонны – сюжет одной средневековой легенды, которую и проиллюстрировал Фопп.
Согласно истории, родом из 13 века, однажды Петр отправился в общину к катарам, его целью было вернуть заблудших сектантов на путь истинной веры. Но катары в ответ стали переманивать Петра на свою сторону. Самым весомы аргументом было явление Богоматери с младенцем, но Петр не поверил в то, что это явление – настоящее.
На картинке видно, как Петр протягивает Марии облатку для причастия и она, отшатнувшись от святого дара, являет свою истинную сущность. Конечно, это была никакая не Мадонна с Христом, а нечистая сила, завладевшая умами и сердцами людей.