Друг мой Колька Ляпишев был недавно в Европе.
Вот вернулся буквально вчера, встретились мы в рюмочной, что через два квартала от его дома, там он мне эту историю и рассказал.
Говорит, ездил повидать друга детства, с которым не одну банку пива в подворотнях по молодости засадил, да морды упырям с соседнего района бил. Вместе они девок с юго-западного хороводили и много всего пережили в юные годы.
Но судьба развела после школы. Один - торгует серыми телефонами на Ленина, а второго жизнь поцеловала в тыковку - уехал на пмж за границу. То ли программист, то ли дизайнер. Врать не буду, да и хрен их разберёшь между собой, вся работа у них кнопки с умным видом жать в компьютере и деньги лопатой грести.
Так вот, приходит значит Кольке вызов. Так мол и так, приезжай в город Берлин, недавно женился, жду друга юности золотой, а то тут только одни моргенштерны и прочие бундестаговцы. Все расходы за мой счет, только уважь, родной, благослови новую семейную жизнь.
Колька в два дня радостно собирает вещи и едет.
Прилетает, все по чести - встречает его друг с каким-то бюргером красномордым. Обнимаются, значит, жмут руки и тут Колька спрашивает: "А что ж ты без жены встречаешь? Думал сразу познакомиться да и обнять твою пассию, украдшую Ваньку Петрова из холостяков"
А Ванька замялся немного и говорит: "Так вот она - пассия. Знакомься, это Манфред. Мой муж." А тот улыбается по-немецки и молчит.
Колька рот как раскрыл, так и до самого дома новобрачных не закрывал. На вопросы отвечал односложно и невпопад. Все думал: "Вот оно как бывает... В пятнадцать кеды со случайных прохожих в подворотнях снимаешь, а в двадцать семь проснёшься утром, а ты - цельнотянутый гомосек."
Ну и боялся Колька немного. Ведь как говорят? Скажи кто твой друг...
Вечером же всадили по двести шнапсу, разговорились, вспомнили байки юношества. Ванька переводил, естественно, а то Ляпишев из немецкого только только "хенде хох" и "гитлер капут" капут знает. Оказалось, Манфред вполне нормальный мужик - хоккей любит, подраться не дурак и пьёт, как наш человек. Даже как-то жалко, что любитель у чёрных ходов отираться.
Вот тут и начинается сюжетная загогулина.
Пошушукались влюблённые о чем-то на языке потенциального противника и говорят улыбаясь: "Поехали в клуб? Развлечемся, пятница-развратница как-никак.»
Колька сразу спросил: "Бабы будут?"
Будут, говорят, а сами улыбаются черти.
Едут они куда-то долго на такси, подъезжают к зданию - не то огромный такой ангар, не то фабрика заброшенная какая-то.
Заходят мимо квадратных охранников внутрь, а там, внутри, вся гоморра и содомия собралась. В самый извращенческий клуб Берлина заманили ироды - и Л, и Г, и Б, и Т с прочими и т.д. в одном месте. Полная вакханалия.
Все в портупеях и штанах кожаных. Но справедливости ради, на некоторых штанов нет, зато фуражка или плетка какая в руках. И все жмутся, трутся и галдят под бубнящую диджейскую музыку.
Колька хотел крикнуть, мол, обещали баб, а привезли в страшенный притон. Но не обманули товарищи, были и бабы. Увидел он бабульку, на лицо божий одуванчик. Одета в кожаные трусы, грудь старческая веревкой какой-то перемотана. На поводке ведёт голого мужичка и что-то на немецком ему командует. Наверное, сидеть-лежать, так как мужик то садился по-собачьи, то с удовольствием гавкал.
Хотел было Ляпишев бежать из проклятого вертепа, но языка не знает, адреса друзей не помнит от шока, а сами друзья пропали в дьявольском карнавале.
В итоге, сел у бара, взял пива и не смотрит вокруг. Только этикетки на бутылках разглядывает, что на стеклянных полках рядами стоят. Подвыпил ещё, чтоб снять стресс, на жестах и хау ду ю ду разговорился с барменшей. Пьяный-то в языках всегда силён, с любым разговорится, была бы охота.
Так и просидел до утра, вроде, даже почти пообвыкся. Даже перестал вздрагивать, когда кто-то рядом садится. Но на беду около пяти утра заметил у барменши кадык, отчего впал в окончательную депрессию.
Друзья забрали его ещё через час пьяного в дупель и повели на улицу ждать такси.
Все жалели его, мол, зря просидел всю ночь. Самое веселье пропустил.
А тут и остальная нечисть разбредаться начала. Только переоделись все в приличное, от простого рабочего человека и не отличишь.
Подошла к ним старушка, что с питомцем куражилась. Оказалась давней знакомой Манфреда. Одета строго, элегантно. Представилась чинно, сказала, что служит в библиотеке. Мужик, что ночью на поводке телепался, оказался то ли инженером-энергетиком, то ли политтехнологом. В общем, интеллигент...
В этом месте Колька замолчал, выпил рюмочку да ожесточенно огурцом закусил.
Только желваки заиграли.
Спрашивал я про Берлин. Как?
А он в ответ: "Город, как город... Люди ходят туда-сюда, шпрехают не по нашему. С виду все приличные, отутюженные, но что в головах происходит - страшное дело. Одно слово - католики…
© Таранкин
