Был я недавно в самой что ни на есть проститутошной.
И не по своей воле туда попал, а, так сказать, в роли сопровождающего.
Запили мы в прошлый понедельник с Колькой Ляпишевым. Крепко запили, так что бармен в баре на Думской спрашивал, что, мол, за праздник такой. Почему сами в дымину в трудовой вечер, да всем вокруг наливаем, включая его самого. А повод был - Колька премию жирную выхватил, да плюсом зарплату. Итого, семьдесят тысяч, представить страшно. А он как шальные деньги в кармане почуял, то понял - только пропивать. Хоть разок кутнуть по-царски.
Пьем мы значит, я уж и не могу, а Ляпишев все вискаря да боярских заказывает и кричит: "Имею право!" Я, говорит, в детстве мечтал рок-звездой быть и стал бы, если б не медведь, что уши в младенчестве оттоптал. Говорит, я всегда хотел этого кутежа рок-н-ролльного. И по стойке так кулачищем - хрясь! Аж бутылки на полках зазвенели.
А бармен мне тихо так: "Уводите друга, иначе дело закончится полицией. У меня на дебоши и прочие хулиганства чутьё."
С грехом пополам вывел я его через пару стопок на улицу. Стоим, вокруг апрельская ночь. А город, хоть и ночь понедельника, весь в движении и в огоньках. Романтика. И видать от этой картины захотелось Кольке Любви.
Сплюнул он и подмигивает заговорщически: " А махнём за продажной любовью?" Конечно, сказал он чуть покрепче словцо, но я уж заменил. Все же мало ли дитё какие неразумное прочтет и начнёт раскидываться матюгами по сторонам.
Так вот, отвечаю ему: "Я, Колька, из пролетарско-гопнической среды вышел. К проституткам не приучен. Дорого. Опять же не христиански это женщин выбирать для утех, словно рабовладелец какой."
А он заладил: "Надо! Хоть разок, чтоб память о молодости была!"
Память конечно у него вряд ли останется в таком состоянии, но одного отпустить не мог - мало ли клофелинщицы или шныри какие ограбят. И вся любовь.
Вызнали у таксистов место, поехали. Можно было и пешком, но Колька уже вошёл в раж - пятихатками швыряет и барским тоном таксисту: "Вези, к ночным бабочкам!"
Приехали. Дом старый, второй этаж, дверь железная - прочная. Звоним, открывает мордоворот, на харю - чистый бандит. Ну, а кто там ещё открыл бы с другой стороны?
Внутри обычная коммуналка, но отремонтирована дорого и богато - картины на стенах, цветы, обои шелковые и балдахины всякие. Выходит к нам мадам - мордастая баба лет пятидесяти. Одета в вечернее платье, улыбается во все свои явно вставные зубы, рукой машет, мол, милости прошу. Заходим с ней в комнату, а там девчата уже собрались. Человек 10 где-то, точней не скажу, все же пьян был. И знаете, все красивые. Совсем не такие как в криминальной России показывают, где женщины с низкой социальной ответственностью от фонарей полицейских рукой закрываются. Я Кольке шепчу: "Похоже в элитный бордель попали. Пошли отсюда, никаких денег не хватит!" А он орет: "Денег есть! Впроголодь месяц проживу, но гадом буду - королев мы тут с тобой отшпехаем!"
Спрашиваем почем час, мадам отвечает - по пять тыщ с носа. Я аж чуть не поседел. Это ж такие деньжищи спустить в это самое место? Но Колька лихо так десятку из кармана: "За двоих!" Хозяйка деньги цапнула и улыбается: "Пить будете что, господа?» Колька потребовал шампанского, и ему принесли обычного, советского. За пятихатку! Он даёт пятитыщную, а мадам купюру в декольте спрятала - сдачи говорит нет, но на остаток возьмите ещё бутылочку и сверху каждому по полчаса накидываю. Мол, скидка такая. Колька смотрит пьяным зрачком на неё и говорит: «Хитрая ты баба, но мы гуляем. Согласен!» И руку ей жмет купеческим жестом, сделку значит подтверждает. Затем хватает брюнетку справа, бутылку и тащит в соседнюю комнату. А в дверях разворачивается и кричит: "Не теряйся, Юрок! Время пошло!"
А я ж человек принципов других. Не могу я за деньги, все кажется, что бабушка (царствие ей небесное) посмотрит на меня с облака, да и заплачет от такого безобразия.
Огляделся я и говорю хозяйке: "А можно ли у вас вместо разврата и шампанского чаю где-то выпить? Я тут случайно, в общем-то, за компанию. Да и не могу живого человека для утех за деньги использовать."
Она глянула искоса, задумалась, а потом как захохочет: "Пойдём, хоромыка. Чай-кофе и печенье уж бесплатные будут. Тем более дружок твой уплатил."
Сели мы с бандершей в ее будуаре и стали чаи гонять. И знаете, интересная женщина оказалась, сложной судьбы. Полтора часа прошли, как две минуты. На прощанье, она уже и Юриком меня звала, визитку вип-гостя вручила и приглашала в гости в Туапсе летом. Притон у неё там второй - летний. Говорит, мол, и за девками приглядывать будешь и на юге считай отдохнёшь. Парень, мол, честный и морального облика, а значит не воспользуешься беззащитными барышнями. Я даже грешным делом чуть не согласился - вот до чего мадам душевной оказалась.
А Колька Ляпишев вышел из комнатушки с перегарным духом, помятый и расстроенный. Уснул, говорит, в ответственный момент, и самое обидное спалось тревожно за такие деньжищи. Неспокойно спалось.
© Таранкин
