В войну самое сложное — заработать деньги.
Экономика сдохла, промышленность развалена, сфера услуг никого не интересует. Но у меня работа есть. Я расписываю вазочки по мотивам восточных миниатюр и сдаю их ушлому человечку. Человечек возит вазочки в соседнюю республику и там продает в сувенирные магазины.
Вокруг человечка кормится куча художников, все считают его отцом-благодетелем. Да, по сути, так оно и есть: весь город работает за галочки, а мы — за деньги. Только этих денег даже при самом экономном раскладе хватает всего на пять дней. Я отношу готовую партию и беру следующую в понедельник, поэтому суббота и воскресенье у нас — строгий пост.
Нужен побочный источник дохода, и я заказываю у столяра нарды. Я делаю вложение капитала и хочу получить отдачу. Нарды съедают половину недельного бюджета. И вот нарды выструганы: голые, настырно-желтые фанерные спинки, а внутри — планки с выемками для шашек — сосновые, скучные.
Я грунтую их в несколько слоев, а потом рисую сказку: страстного восточного юношу, который сладостно обнимает куропаточную красавицу. У ног их цветет миндаль, а в черном нависшем небе плывут прозрачные тугие облачка…
Но вот, наконец, они готовы! Красота, сверкающая лаком: золотом, бирюзой, кармином, ярким кобальтом… Все это родилось на потребу туристам: стиль, взявший основы у Палеха и восточной миниатюры.
Я прикидываю сколько они могут стоить. В салоне нарды с росписью стоили хренову тучу денег, но там долго ждать, а мне надо быстро. Остается один путь — идти на базар.
Беру для храбрости и в целях безопасности сына, и мы идем. Идем, друг-друга подбадриваем, типа, фигня какая, на базаре встать и продать нарды… Чего тут страшного-стыдного-сложного? Да любой дурак, да такую красоту, да за пять минут!..
Так примерно рассуждаем, и вот он, базар, — все как в арабских сказках: продавцы выкрикивают похвалы своему товару, покупатели пробуют, прицениваются, куча всяких праздношатающихся, пыль, жара, цвет бьет по мозгам, его много и он очень откровенный. Даже если бы была тишина, то казалось бы, что шум стоит. Цвет кричит отовсюду: с неба, с рядов фруктовых, с рядов овощных, зеленных, от женских одежд, от домашней утвари, которую продают ремесленники, отовсюду цвет, как у импрессионистов на полотнах…
И мы становимся в барахольных рядах, Шварценеггер со Сталлоне, спина к спине. Хотя эти орлы, может, так и не стояли, но на нашем базаре русской женщине и пятнадцатилетнему мальчику можно стоять только так, как эти супер-мега-герои. Достаем свой товар… Эх!!!! Вай!!! Вздох прокатился по барахольным рядам. Правда. Не вру.
Не успеваем моргнуть глазом, как вокруг нас стоит плотная толпа, которая разглядывает как нас, так и нарды, причем с одинаковым интересом… Не знаю, как сын, но я стою пунцовая, сгорев и воскреснув раз десять, прежде чем из толпы, вдоволь понаслаждавшейся зрелищем, раздается вопрос: «Чиво хочишь?»
Я отвечаю. Я знаю, что названная сумма смехотворно мала, что они будут проданы потом раза в четыре дороже. И это как минимум. Но что мне эти барыши? То, что я прошу, позволит вернуть затраты и прожить полную неделю, без двухдневного поста. А у меня мальчик, который растет и хочет есть, всегда.
Мне дают половину. Я понимаю, что это издевка, оскорбление, отрицательно машу головой, заодно пытаюсь смахнуть с лица стыд. Я понимаю, что круг наблюдателей видит, что мне стыдно торговать, что я не умею этого делать, а еще, они видят, что мне очень нужны деньги.
Торговля зашла в тупик.
Они не торопятся. Им не стыдно, не страшно, им интересно — что мы будем делать? Супер-мега-герои? Женщина и подросток? Они понимают, что с нардами я с базара не уйду, у меня не хватит сил на повторную экзекуцию. Я отдам, в конце концов, за столько, сколько они дадут.
... Вы любите слово «вдруг»? Я его обожаю, потому что в моей жизни много раз случалось «вдруг». Причем тогда, когда казалось, что надеяться уже не на что.
Вот и тут, вдруг… подошла женщина, иностранка. Понятно, что из какой-то миссии или посольства. Их на моей родине после приобретения «независимости» пооткрывалось предостаточно.
Женщина, блин, не говорит по-русски, а я, блин, не говорю по-английски… Но женщина, раз уж она вдруг появилась, не могла уйти просто так. Она, зато, говорила на фарси, а это родной язык окружающих меня любителей игры в нарды…
Они тут же забыли, что минуту назад собирались брать меня на измор, в них всех сразу и одновременно (вот люблю я эту искреннюю смену настроения, от „пожарить и съесть“, до „покормить и спать уложить“) проснулся переводчик.
Надо ли говорить, что женщина по имени Кейси, которая оказалась сотрудницей американского посольства, купила у меня нарды именно за столько, за сколько я хотела их продать! Мало того, она пояснила, что хотела бы купить еще и шкатулочку в такой же манере и придет за ней в следующую субботу.
Класс! Но этот счастливый «вдруг» не закончился: Кейси, купив у меня еще парочку вещей, сообщила через переводчиков, которые всегда находились и переводили со всем старанием, на какое были способны, что она уезжает, но оставляет мне телефон переводчицы из посольства, мне надо позвонить и договориться, когда я смогу принести в посольство мои чудесные работы! О как!
Представляете, какой кайф я испытывала — самооценка поднялась на такие высоты, что землю я так, изредка цепляла кончиками пальцев... Сейчас, я понимаю, какая ирония судьбы, в этой встрече — развалить огромную страну и помочь молодой женщине не умереть с голода…
Я позвонила, договорилась, и целую неделю работала над горой шкатулок, вазочек, баночек для чая, и не помню уже чем еще…
Приехала — все очень серьезно: одна охрана, этажом выше — другая... И вот выходит дама-переводчица, проводит меня к себе в кабинет. Я достаю из своей седельной сумы труды мои тяжкие. Достаю и говорю цену - это пять, это восемь, это, извините, много работы, сложной, поэтому сорок пять. В общей сложности, я дурея от собственной наглости, принесла ей изделий на сто двадцать восемь рублей. Только не российских, а наших, местных, которые по сравнению с российскими как конфетные фантики. Но для меня сумма астрономическая.
Потянулись дни ожидания. Хожу и думаю «вот бы купили половину!» И вот еще одно «вдруг», звонит долгожданная дама и говорит: «Ну что, можете приехать, почти все продали, на сто двадцать долларов» Я начинаю тихонько съезжать по стенке с трубкой в руке. Только тут до меня доходит, что я, называя ей цены, ни разу не назвала валюты. Потому что о долларах думать было бессмысленно… А про рубли я постеснялась, думала, чересчур нагло прозвучит — я хочу сто двадцать рублей! Ага, а самолет ты не хочешь?
Потом, эти бедные (как я тогда думала — Боже, Боже) сотрудники американского посольства, которых было всего человек шесть, покупали эту мою туземную ерунду целых полгода. Думаю, они меня жалели…
Но первой остановилась я : ) Я набрала денег на побег в Россию, и уехала с сыном и собаками.
А щедрые американцы остались там. Доводить начатое до конца, уничтожать остатки бывшей огромной страны и, между делом, давать милостыню растерянным, непонимающим, что случилось с ними, людям...
Ирина В.