Графоманская выходка 1.

Неприятно признавать, но увы, называть себя писателем мне ещё рановато. До писателя мне ещё очень далеко. Писатель из меня пока что, как из говна пуля.

И никакие отговорки вроде: адекватных критериев оценки художественной ценности текста не существует, не прокатят. Даже тех немногих и весьма расплывчатых признаков графоманского текста, кои можно найти на сайтах посвящённых редактуре, вполне достаточно, чтобы с неудовольствием признать: то что я пишу литературой называться не имеет никакого права.

Мои мысли неоригинальны, мой слог запутан, тяжеловесен и коряв, мои амбиции обратно пропорциональны моим способностям. Мне нечего сказать миру. Любой мой разговор с ним пока что заведомо беспредметен.

Тексты, что выходят из под моего пера имеют конечно же право на существование в виде личных и творческих дневников или исповедальных очерков, написанных в формате психотерапевтических домашних работ, но вот для публикации они совершенно не годятся.

Жаль.

Исписанные мною за прошедшие три года кипы бумаги оказались горами пустой породы без единой крупицы ценного металла. Из всего этого эмоционального косноязычного шлака мне не удалось надёргать материала даже на написание одного единственного рассказа.

Оказалось, что выплеснутые на бумагу аффекты совершенно непригодны для производства прозы.

Литература, в прямом смысле слова, начинается там, где заканчивается автобиография, нравится мне это или нет. Жизнь моя несомненно была полна драматических, временами даже трагических коллизий, но изложенные в письменном виде они скучны и невразумительны, как пьяные байки случайного попутчика в полуночной электричке.

Факт.

Второй проблемой, не менее важной, как мне кажется, является и то что при полном неумении писать, я и не писать уже не могу. Забавно, идей нет, средств для их выражения нет, но в избытке присутствует то что Умберто Эко называл нарративным импульсом. В моём же случае это тот самый графоманский зуд, заставляющий меня, не смотря на сопротивление, садиться за стол, брать в руки ручку и писать всякую чушь.

Экая незадача.

Пожалуй мне стоит немного притормозить и отдышавшись, посидеть подумать над сложившейся ситуацией, пока я не сполз в пучину самобичевания.

В конце концов над стилем можно и нужно работать, синтаксис с пунктуацией и орфографией тоже дело наживное.

Пойду ставить чайник.