"Появление в офисе этого новенького оказалось весьма приятным для всех. В обеденный перерыв, он выкладывал горсть конфет к общему чаепитию. На халяву и уксус сладкий, а тут - шоколадные конфеты. Все довольны, ему - респект.
Но всё-таки странно - каждый день конфеты. Не однородные - две таких, три других... То есть, покупка в сто грамм, отметалась. Любопытство лопнуло, выпрыгнул вопрос: "Откуда конфетки? Мамка с конфетной фабрики приносит за пазухой?"
Новенький ответил охотно и честно: "Я снимаю комнату у бабки в избе на окраине города. Там рядом кладбище..." Дальше он мог не продолжать. Респект в его адрес закончился навсегда." (Позаимствовано из интернета, но переписано на вкус автора).
Начиная с раннего детства, и достаточно долго, я была большой охотницей до шоколадных конфет. Примитивная страстишка толкала меня на подлог, витиеватый обман, приворовывание, на о-очень многое. Речь идёт исключительно о шоколадных конфетах, приличной цены.
Всякие там ириски, карамельки, "лимончики," "Дунькину радость" и даже "соломку," любимую многими, я за конфеты-то не считала. Даже "Премьера," "Школьные," другие - с "белой" или фруктовой начинками, типа "Пилот" и "Виктория," мною не уважались.
Вытягивала (воровала) мелочь из бабушкиного и маминого карманов. Меня нельзя было посылать в продуктовый магазин - на любую сдачу я исхитрялась купить несколько, 2-3, шоколадных конфетки, вызвав раздражение продавщицы (это сегодня все они стали улыбчивыми).
Для старших был заготовлен ответ, куда подевалась сдача. "Там такая несчастная нищенка стояла и просила на хлеб!" - это для бабушки, которая помощь просящему одобряла. "В копилку бросила!" - говорила я маме, очень надеясь, что проверять не станет.
Ещё мне "могла встретиться одноклассница," попросившая взаймы 20 копеек. Она же, но уже я ей якобы долг возвращала - занимала на завтрак в школьном буфете. Лишь изредко говорила правду. Мы жили стеснённо, и в будний день, без причины, дорогие конфеты считались непростительным баловством.
Организовывала себе конфеты через бабушкиных квартирантов. Многие из них, хотели "ладить" с хозяйкой и, кроме ежемесячной оплаты, подумывали, каким бы подарочком её расположить. Спрашивали меня и я, конечно, "хорошие шоколадные конфеты" советовала. Потом их таскала у бабушки из сундука.
Если попадались квартиранты "тупые," сама их заостряла подсказкой, что неплохо бы порадовать Катерину Даниловну, хотя бы шоколадкой. Повторяла, где-то услышанное: "Так положено: не подмажешь - не поедешь." Зачастую, "ехать" хотели все.
Лучшим (редким) вариантом было, когда шоколадную мзду мне отдавали напрямую, с просьбой передать бабушке. К своей чести, из комнат квартирантов, конфеты не таскала. Бывать в их комнатах мне запрещалось, но жизнь, знаете ли, вообще состоит из запретов!
Сообразительный народ, перехватив взгляд внучки Хозяйки, сам угощал, если конфетница не пустовала. У бабаньки похищала сладкое до упора. Помню случай. Прежний квартирант, придя с визитом, преподнёс Катерине Даниловне кулёк разного: пряники, печенюшки и с килограмм конфет "Гулливер."
Пряники и печенье я не любила. "Гулливер" - не восторг, но на безрыбье... Я их успешно употребила, но с хитростью. Фантики-то у них гулливерские. Съев конфету, я наполняла обёртку подлогом. И уж месяц прошёл, а у бабушки полная миска конфет в сундуке! Так она, наивная, думала.
Тут к ней приходит знакомая (бабушка её кумой называла) и садятся они пить чаёк. Само-собой, варенье вишнёвое. И всё было бы хорошо, но бабуля вздумала гостью "Гулливером" побаловать. Выставила на стол. Я попятилась к двери. "Лина, ка-кось конфетку!" "У меня зуб болит!"
И шасть за порог, в сад, в густоту малины. Из раскрытого окна послышался бабушкин приговор: "Тама и ночуй, вражина!" В начале ночи, всё-таки накормив молоком с булкой и милостиво разрешив лечь рядом с собой, её величество Катерина Даниловна выговаривала вражине:
"Спозорила перед кумой. Таперь в деревне узнают - чаво удумают? Ума Катя лишилась? А я ведь бываю у однех, у других. Встренут на такой жа лад - пирогами с навозом!"
Я примирительно предложила: "На меня вали - делов-то! Скажи, что я чиканутая."
Бабушка звонко, как деревянной ложкой, щёлкнула меня корявым пальцем по лбу: "Типун тебе на дурной язык. Само страшно - дураком быть. До гола разденут, а ты пойдёшь, как нарядна!"
Пытаясь подлизаться, обняла и соврала: "Бабунь, не сердись. Я думала будет смешно. Розыгрыш!"
"Страсть смешно! Из бамажки земля сыпется вместо конфеты и червяк рожу показыват! И главно, все в себя! Другим не надо!"
"Не было там червяков," - ответила, представляя исход "розыгрыша," догадайся я насчёт живности. Наверное, баба Катя меня бы закапала в огороде, посреди картофельного пятачка. Но одно дело "удивить" куму и совсем другое - маму.
На свою беду, я моментально чувствовала появление в нашей квартире конфет, из "настоящих." Сразу объявлялась охота. Помню, мама стала выдавать мне одну-две конфеты "Коровка" - единственно любимые из не шоколадных. Я их принимала с видом безмерной благодарности, уже пронюхав местонахождение.
"Коровка" паслась, в так называемом "холодильнике," под окном кухни. Помните такое "архитектурное" изобретение с дыркой на улицу? Я её потихоньку "доила," пока мама не ахнула, обнаружив серьёзную убыль. Мне досталось, но не исправило. Был случай злее и циничнее - признаю.
Уже в настоящем холодильнике, на поддоне, мной обнаружилась коробочка ассорти, оформленная в виде книги. Ну, тут уж меня и семеро не могли удержать. Походив кругами (в отсутствие мамы, конечно), не раз осмотрела коробку и догадалась, что конфетное ассорти находится не в ячейках. Подумала:
"Их там много. Не пересчитаны. Если аккуратно достать только одну, никто, никогда не догадается!"
Уж не помню, как я отжимала крышку, как вытряхивала одну конфету, но помню, как наслаждалась. Знаете, как рассуждает стыдливый алкоголика?
"Только посмотрю. Понюхаю - не убудет. Ладно, один глоток. Один - это остаться в одиночестве. Плохая примета. Закончилось?! А может, и не было никакого вина?"
Нет-нет, я не бессовестная и что-то в коробке-книжке осталось. Старательно перемешав остатки, подумала убедительно: "На фабрике не доложили! Ведь можно подумать именно так?" Мама совсем думать не стала. Наказала и всё. Не упаковщицу № 5, а меня.
Случалось, я зарабатывала на конфеты честно. Например, отнеся старьёвщику всё, что можно из тряпья, покрывающую в холод погребицу. О последствиях я писала в истории под названьем "Старьёвщик." Сбивала "бригаду самодеятельных артистов," из понаехавших к бабушкам в частный сектор.
В программе - чтение стихов, исполнение песен. Я, например, пела на английском (спасибо детский сад и кружок английского языка в школе). Хозяйка всякого дома на нашем проезде, получала самодельный билет с указанием стоимости - десять копеек. Хитрые бабки обещали расплатиться "по факту."
В итоге, большинство, совали всякое домашнее печево. Но всё же кое-что набиралось. Однажды, не помню причину (может, мама заявилась невовремя?), в магазин подружки без меня побежали. "На мою долю купите, что-нибудь шоколадное!" - предупредила я Ленку Огородникову - закадычную, летнюю подругу.
Эти бестолковки купили кучу леденцовой карамели "Дюшес." Я к ним не притронулась. Не выпендрёж. Скорее, презрение к "как бы конфетам." Была ситуация, когда я назвалась ребёнком из многодетной семьи. Вернее, не стала отрицать предположение. Враньё заработало горсть конфет "Красная шапочка."
Но чуть подробнее. В сенях у бабушки стояло два кованых сундука. Один скучный с мукой, сахаром, крупами, подсолнечным маслом в бутыли. Другой хранил стопки платков - "на помин," "на подарок хорошему человеку," "дарённые." Ещё были отрезы материй, самошитое постельное бельё. И разная одежда.
Например, кое-что от двоюродный сестры Марины, старше меня на пять лет. Шикарные вещи, я вам скажу! Крепдешиновая, разноцветная юбка, белый школьный фартук в богатом кружеве, блузка "взрослого" фасона. Много чего, но перечисленное манило больше всего.
То, что не мой размерчик, не волновало. Юбка была на резинке, и я её многократно "завернула" на талии, подвязав верёвочкой. Села прекрасно и длина ушла. В неё заправила блузку - велико, не мало! Сверху этого великолепия надела белый фартук.
Показалась бабушке, она оценила:"Кака красота!" Взглянула в зеркало, оно бабулины слова подтвердило. А секрет прост - мы с бабой Катей видели сами по себе неплохие вещи, а не меня в них. Конечно, мне запросилось в свет. Пошла по проездам частного сектора.
Девочка я была коммуникабельная и, когда одна тётенька от своего дома окликнула:"Подь-ка сюды, красота!" подошла без боязни. Присела на лавку.
"Светленькая, вроде не цыганка... Иль ты из многодетной семьи?"
"Ага! - подтвердила, ещё не ради корысти, а желая какой-то игры.
"Сколько ж вас?"
"М-мм. До меня пять человек и после меня братик."
Охнув, женщина завалила меня вопросами про возраст, имена, что поделывают родители. Дословно не помню. Но (мама, прости!) почему-то я заявила, что отцы у всех разные. И остальная болтовня придала статусу "моей многодетной мамы" весьма сомнительный вид. Чуть ли не утерев слезу, женщина поднялась:
"Бедная девочка. Я тебе сейчас конфет вынесу!"
"А нет ли у вас шоколадных?"
Она очень удивилась избирательности ребёнка из многодетной семьи, но я пояснила: "Просто я их только в витрине магазина видела. Попадались в новогодних подарках, но старшие братья всё отбирали." Ах, ах! Добрая тётя вынесла приличную горсть конфет "Красная шапочка."
Чтобы увеличить в ней ощущение подвига, я с чувством запечатлела поцелуй на одной из конфет. "А здесь-то ты у кого?" В глубине души, честная девочка, я сообщила имя бабушки и название нашего проулка. Кажется, неделю спустя, бабуля отходила меня полотенцем: шило вылезло из мешка.
Маме не выдала - там наказание вышло бы жёстче. К слову, в тот период, я была единственной дочкой.
Но пора вспомнить, похожую на анекдот, заставку истории. Кладбище оказалось единственным местом, где шоколадные конфеты, лежавшие в свободном доступе, я взять не смогла. Мне было лет восемь. Я сопровождала бабушку Катерину Даниловну, вздумавшую посетить чью-то "богову делянку" на городском кладбище.
Бабуля осталась за голубой оградкой - свои слова, дела. Я, внезапно очарованная таинственным местом, пошла между могил, без чёткого понимания, где нахожусь. Недавно приключился, какой-то особый день (быть может, Радоница?) и повсюду - на тарелочках, в пакетиках, на газетках лежали пряники, печенье, яблоки и, конечно, конфеты.
Много таких, как я обожала (взгляд их мгновенно выхватывал). Здесь, без всякого риска, понравившуюся конфету можно было съесть или положить в карман. Но я откуда-то поняла, что у НИХ ничего брать нельзя. И даже, если это серия ассорти. Памятников тогда было мало. В основном, кресты из разного материала.
Вдруг замерла, увидев прикреплённую к кресту фотографию девочки, примерно, моего возраста. Тёмные кудряшки, бантик. Очень милая, она улыбалась, а большие глаза оставались серьёзными. Имя - Ирочка. Дальше даты, но я расчётом не озадачилась. Смотрела, как завороженная.
На столике, возле креста, стояла тарелочка наполненная конфетами. Все очень любимые мною. И я заплакала. Горькие слёзы вызвало осознание, что эта милая девочка не может полакомиться замечательными конфетами, принесёнными именно ей. Ужас и суть смерти для меня заключались именно в этом.
Уже бабушка разыскивала меня. Она по-своему поняла мои слёзы. Обняла и утешила:
"А быват, Господь забират, чтоб от худших мук защитить. Тама, где она, божий свет, горя нет. Айда, домой, девонька. У меня в шкапу угощение есть для тебя. Прятанка помогла сберечь."
И мы ушли, дальше жить в своём мире.
от автора: Сегодня качество конфет оставляет желать лучшего, мы с мужем следим за уровнем сахара в организме. Но на Новый год и Рождество, что называется, дорвались. Купили и в коробках, и на развес. Разных, дорогих, шоколадных. Муж взял любимый им "Золотой ключик."
Ели сами, угощали гостей. Сегодня, ближе к вечеру, муж нашёл, какие-то дела в мастерской, а я, от скуки что ли, открыла коробку конфет от Коркунова. Одна конфетка, вторая... Я отправилась в мастерскую: "Открыла конфеты. Рекомендую, долго в мастерской не задерживаться." Муж, с пониманьем, кивнул.
Вы прочли фразу "Прятанка помогла сберечь." О прятанке (а это ритуал) я тоже напишу историю.
Благодарю за прочтение. Голосуйте, пишите, подписывайтесь. С Рождеством, дорогие мои. Лина.