Скульптора Петра Карловича Клодта знают в России и за рубежом. Но особенно благодарны ему петербуржцы – клодтовы кони украшают мост через Фонтанку, Нарвские ворота.
Сегодня поговорим о некоторых эпизодах его жизни и редком бессребреничестве.
Бароны фон Юргенсбург владели замками в Курляндии, обеднели и перебрались в Россию. Будущий скульптор родился в 1805 году, когда семья обрусела. Отец служил на военном поприще, был героем 1812 года. По воле отца Пётр поступил на военную службу, стал артиллерийским офицером. Но в душе был художником: позже будет вспоминать, что отец сам был не чужд ручного труда и искусства, приучал к нему с малолетства сына. Лошадки из глины украшали все подоконники их дома, а в коней Пётр был влюблён с младенчества.
В 1830 году 25-летний Клодт ушел в отставку и поступил в петербургскую Академию художеств. Должен был получиться гравёр и рисовальщик, а вышел скульптор. Ректор Академии Художеств Иван Мартос заметил скромного и бедного студента, приглашал домой. Сам знаменитый академик Иван Мартос, автор памятника Минину и Пожарскому, когда-то женился на бедной компаньонке своих дочерей – Авдотье Афанасьевне. В семье Мартоса тоже были дочери и бедная воспитанница Уленька. Но Клодт был влюблён в дочь Мартоса Екатерину, к тому времени уже молодую вдову.
Как-то раз он набрался храбрости и стал просить руки Екатерины у её матери. Авдотья Афанасьевна ответила отказом:
«Моя дочь привыкла к неге и роскоши. Что могли бы вы, барон, ей предложить? На лошадках состояния не наживёшь. Вам бы работящую и бедную, как наша Уленька. Не желаете?»
Пётр Клодт как будто оплеуху получил. «Вся любовь к вдовушке Глинке мигом, словно чулок с ноги, снялась», — признался тогда Пётр Карлович.
И согласился взять Уленьку, которая давно уже была влюблена в бедного барона. Кто бы мог подумать, что это будет счастливейший брак! Кстати, на другой день после свадьбы Клодта вызвал Государь Николай I, впечатленный виртуозными фигурками лошадок Клодта, поручил ему изваять шестерку коней для колесницы Славы на Нарвских триумфальных воротах. Скульптору был выдан большой задаток.
Пётр Карлович сразу же купил своей Уленьке самое роскошное платье (и потом всю жизнь он как мог баловал и наряжал жену). Клодты перебрались в просторную квартиру, наняли слуг, экипаж с возницей, а Ульяна ездила по городу как истинная баронесса. Семья Мартосов кусала локти.
Семья будет многодетная. Душой дома Клодтов оставалась Уленька:
«Она была не так красива, сколько миловидна и грациозна, а главное — в ней бил неиссякаемый источник жизнерадостности и веселья». Друг семьи художник Карл Брюллов говорил: «Есть только один дом в Петербурге, в котором я отдыхаю. Это дом, где царит прекрасная Уленька».
Через несколько лет Пётр Клодт уже обрёл мировую известность. Москвичи знают квадригу Аполлона, символ Большого театра. В Санкт-Петербурге — скульптурные композиции коней на Аничковом мосту и у Нарвских ворот. Именно Клодт отливал памятник Крылову в Летнем саду, Петру Первому в Кронштадте, атаману Платову в Новочеркасске. Участвовал в работах над горельефами в храме Христа Спасителя, убранстве Исаакиевского собора и Мраморного дворца.
Клодт боготворил свою избранницу до конца жизни и не уставал признаваться ей в любви. Её смерть 22 ноября 1859 года стала для него настоящим ударом. Могилу на Смоленском кладбище украсила лаконичная надпись: «Клодт фон Юргенсбург, баронесса Иулиания». Пётр Карлович пережил свою Уленьку на восемь лет. Умер он в 1867 года, окружённый детьми и внуками.
Его сын Михаил, тоже художник, вспоминал:
«Отец всю жизнь трудился, как вол, но умер сущим бедняком. Не умел копить. Не умел и не хотел. К славе был равнодушен, а корыстен не был. После него в комоде остались шестьдесят рублей и два лотерейных билета… Нам, Клодтам, пришлось хоронить отца на пособие от Академии художеств».