И, вернувшись в свою пустую проходную комнату, Володин лег на диван и старался разобраться в чувствах и пожеланиях барышни. "Ловко сработано, — думал он, — поддела карася! Небось удивилась, когда про бедность услышала".
Нет, он еще поглядит, какая такая любовь. Может быть, просто расчёт.
И, хотя у него не было точной и полной уверенности в её расчётах, однако он думал так, желая поскорей услышать её слова и уверения в обратном. Настоящая любовь не останавливается при виде бедности и нищеты. И если она его любит, она возьмёт его за руку и скажет ему разные слова, мол, об чём речь, об чём беспокойство? Ваша бедность не пугает меня, будем работать и к чему-нибудь стремиться.
Так раздумывая, он лежал в беспокойстве и нерешимости. Как вдруг на лестнице позвонили. Это звонил брат милосердия Сыпунов, который суровым тоном попросил его следовать за собой на нейтральное место, во двор, чтобы там, на свободе, побеседовать о происшедших делах и поступках.
Беспокоясь и не смея отказываться, Володин надел шляпу и спустился во двор.
Там уже стояла вся семья, оживлённо беседуя и горячась.
Не теряя драгоценного времени и слов, брат милосердия Сыпунов подошёл к Володину и ударил его булыжником, весом, вероятно, побольше фунта.
Володин не успел отдернуть голову, он только мотнулся в сторону и тем самым несколько ослабил удар. Булыжник, скользнув по шляпе, слегка рассёк ухо и кожу щеки.
Володин, закрыв руками лицо, бросился назад. И тотчас ему вдогонку полетело ещё два-три камня, пущенных энергичной рукой защитника слабых женщин. Володин одним духом взмахнул по лестнице и поспешно закрыл за собой дверь.
Брат милосердия кинулся за ним и некоторое время из хулиганских побуждений бил ногами в дверь, приглашая Володина выйти и поговорить ещё раз, но уже более спокойно и без мордобития.
Володин, зажав рукой раненое ухо, стоял за дверью, удерживая дыхание. Сердце его отчаянно колотилось. Испуг сковал ему ноги.
Брат милосердия, поколотив ещё в дверь, сказал, что если так пойдёт, то его, подлеца, схватят всей семьей и обольют серной кислотой. Если, конечно, он не одумается и не вернётся к исполнению своих обязанностей.
Побитый и потрясённый, Володин лежал на диване, думая, что все рухнуло и все погибло.
Он не видел никакого утешения. Даже любовь была теперь под сомнением. Его чувство, было обмануто и оскорблено грубым расчётом и соображением.
(М. Зощенко. СИРЕНЬ ЦВЕТЁТ)
